Друг мне напомнил вдруг...

15:49 — 15.04.2009

Один мой хороший друг спросил меня недавно, знаю ли я, что такое «тройка»? Я ответил, что знаю. Он удивился, мол, откуда ты можешь знать, если тебя тогда еще на свете не было? А он тогда уже был... И не только был, но и испытал на себе в полной мере, узнал конкретно, что такое, будь они трижды прокляты, эти ежовско-сталинские «тройки».

Они появились в нашей Стране Советов как символ абсолютного, преступного, государственного беззакония и привели в результате к жуткому истреблению собственного народа. Как вы уже поняли, речь идет о кровавом тридцать седьмом годе.

Именно в тот год, едва появившийся на свет он, мой товарищ, о котором я упомянул вначале, по решению «тройки» был из родного Горького отправлен на спецпоселение НКВД в Кустанайские степи, в поселок Семиозерский ровно на 10 лет. Грудничок! На 10 лет спецпоселений! За что? Что он такого натворил в полугодовалом возрасте? Согласитесь, в это невозможно поверить, но это было.

Впрочем, все просто и обычно для тех сталинских лет: родителей малыша признали кулаками и отправили в «крытку» (крытая тюрьма) на 10 лет. Проявили «заботу» и о малыше, не оставили на улице, определили на спецпоселение. Вся вина «осужденных» заключалась в том, что они еще во времена НЭПа приобрели квартиру в элитном доме пароходовладельцев на Черниговской, в районе нынешнего планетария. Потом, когда всех жильцов-кулаков распределили по категориям (первая категория - расстрел, вторая категория - 10 лет тюрьмы), этот «кулацкий рассадник»  вообще снесли.

Борьба с кулачеством - это отдельная, большая тема. «Ликвидируем как класс!» - бросил идею товарищ Сталин. Послушные сатрапы рьяно ринулись претворять в жизнь наказ вождя. Под это дело глава НКВД Николай Ежов протащил через Политбюро приказ № 00447 от 31. 07. 37 г. «Об операции по репрессированию бывших кулаков и антисоветских элементов». Особые тройки НКВД, детище этого уникального приказа, были призваны к скорейшему решению задачи.

"Тройка" - это орган внесудебного вынесения приговоров, что уже само по себе чудовищно, такого в мировой практике не было. В "тройку" входили местный партийный руководитель, местный глава НКВД и местный прокурор - все! Этих трех подписей было достаточно, чтобы расстрелять человека. Без суда и следствия. Собрались, обсудили и... решили!

В том приказе было отмечено, что... «основанием для приведения приговора в исполнение является заверенная выписка из протокола, за подписью председателя "тройки", вручаемая лицу, приводящему приговор в исполнение, с обязательным сохранением в тайне времени и места приведения приговора в исполнение».

Принятие решения чаще всего укладывалось в несколько минут. Слово «расстрел» из лексикона преднамеренно убирали, только ВМН.  Своими глазами видел такую уникальную по лаконичности и циничности запись в деле: «Обвинение: АСА. Приговор: ВМН». АСА - антисоветская агитация. ВМН - высшая мера наказания. Коротко и ясно. Чего там разсусоливать. Две фразы, и нет человека!

На истребление людей выдавали регионам разнарядку. «Вам для расстрела утверждено 1200 человек...» - читаю в одном из распоряжений. Попробуй не выполни! Сам загремишь. По некоторым данным (а точных данных никогда не было), только за один год "тройки" репрессировали полтора миллиона человек! Исаак Бабель тогда горько заметил, что люди привыкают к арестам, как к погоде.

Впоследствии, через много-много лет, почти всех репрессированных, посмертно реабилитировали. Спасибо вам, они были так рады и счастливы.

Кстати, среди репрессированных, а впоследствии реабилитированных было и семейство Твардовских. Как удалось будущему автору «Василия Теркина» не только уцелеть тогда, но еще и стать лауреатом Сталинской премии - одному Богу известно.

Вот что такое для нашей истории 37-й год и его «паханы» - Сталин с Ежовым.

Был такой поэт знаменитый в те годы - Джамбул! Ему удалось даже героизировать тот страшный период. Вот один из его «шедевров»:

«Великого Сталина пламенный зов услышал всем сердцем, всей кровью Ежов!

Спасибо, Ежов, что, тревогу будя, стоишь ты на страже страны и вождя!»

Складненько получилось.

И, знаете, где были опубликованы эти «высокохудожественные» строки казахского акына - в «Пионерской правде»!

Ну и, естественно, горячие коллективные пионерские отклики на происходящее в стране, в той же самой газете: «Дорогой тов. Ежов! Вчера мы прочитали в газетах приговор над сворой презренных кулаков, право-троцкистских шпионов и убийц. Нам хочется сказать вам большое пионерское спасибо за вашу работу!»

Однако пришло время и самому Ежову пройти тот путь на эшафот, по которому он отправил сотни и сотни тысяч невинных людей, своих сограждан. Ему там продемонстрировали весь комплекс инквизиторских изобретений зверского насилия и пыток. Когда бывшего главу НКВД приговорили к ВМН и оставалось лишь привести приговор в исполнение, то он от страха весь затрясся в лихорадке, у него подскочила температура, бросило в жар. Лаврентий Берия, преемник, забеспокоился:

расстреливать больного человека не положено. Пришлось лечить. Оказывается, по нашим гуманным советским законам считалось аморальным убивать больного человека. Прежде чем расстрелять приговоренного, его нужно вылечить. Чтоб здоровеньким отошел в мир иной. Гуманизм, однако. Лечили-лечили, а потом - бац! - и пулю в лоб.

Вот на такие грустные размышления натолкнул меня мой хороший друг, узник сталинских спецпоселений НКВД, а стало быть, и живой свидетель того кошмара...

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.