«И снизу лед, и сверху — маюсь между…»

23:24 — 03.12.2011

Чем больше говорят о фильме «Высоцкий. Спасибо, что живой», тем меньше мне хочется его смотреть. Но не потому, что есть опасность разочароваться, а потому, что на какие бы компьютерные ухищрения ни шли авторы, все равно вряд ли можно добиться заявленного сходства с героем. Более того, очень не хочу увидеть рядом с кумиром тех, кого видеть не хотелось бы...

На фоне кризиса предвыборной гонки появление фильма о Высоцком мне видится как форма отвлечение электората на «негодный» объект. Именно потому синхронно, без видимого повода на экранах телевизоров появляется сразу несколько фильмов об артисте. Для людей старшего поколения — это ностальгия, для молодежи — экзотическая изюминка, которая так и останется «непоняткой», так как с позиций сегодняшнего дня: в условиях перенасыщенности жанрами, в атмосфере избытка критики власти, разнообразия жанров, доступности всего — трудно молодым людям понять, в чем заключается феномен Высоцкого. Могу судить по своим детям, возраст которых разделяет дистанция в 10 лет. И если старшая дочь еще помнит и магнитофоны Яуза-5 и Комету, и некачественные записи, и жизнь в условиях повального дефицита, то младшая уже не хочет об этом даже знать. И для нее Высоцкий — это тоже примета эпохи, безнадежно ушедшая в прошлое: типа было и было... Как и для многих ее ровесников.

Мне неоднократно приходилось принимать участие в разных передачах о Владимире Высоцком. Меня снимали в фильмах о нем, где как представитель КГБ прошлого века, я рассказывал об отношении моего ведомства к поэту. Рассказывал честно. Так, как было. Меня слушали... и оставались при своем мнении. Потому что в нашем обществе смерть неординарного человека привыкли объяснять не естественными причинами и обстоятельствами, а какой-то особой атмосферой в обществе, которая приводит талант к неизбежной гибели.

В России любят покойников, а великих — даже враги и прошлые недоброжелатели вспоминают взахлеб. И каждому хочется прикоснуться к этой фигуре, подчеркнув особую близость.

Именно поэтому многое из того, что я вижу, памяти Высоцкого напоминает ярмарку тщеславия, на которой каждая тварь называет его Володей, не имея для этого ни морального, ни какого иного права. Так было со многими великими ушедшими из жизни: Андреем Сахаровым, Клавдией Шульженко, Марком Бернесом и многими, на первый взгляд, публичными, а по сути — весьма одинокими людьми. Последние годы Владимира Высоцкого были связаны не только его активной творческой деятельностью на разных площадках, но и многими иными причинами личного характера. В конце 70-х годов среди творческой интеллигенции бытовало мнение, что Высоцкий находится в кризисе, что он исписался, фактически достиг вершины в фильме «Место встречи...», что не способен на открытие в себе чего-либо нового. Среди интеллигенции стал падать интерес к его творчеству, но самое страшное — что очень часто приходилось слышать о нем презрительно-панибратские высказывания. Именно среди интеллигенции! Эта среда сродни азотной кислоте. Именно она, а не КПСС и не КГБ могла уничтожить того, кто выше нее по таланту, одаренности. Иногда было просто неприятно, когда вроде бы самые близкие его «друзья» могли уничижительно отзываться о нем. Это только после смерти круг его друзей стал расширяться с небывалой скоростью. И в этот круг, говорю с полной ответственностью, вошли жлобы и завистники. Те, кто всю свою жизнь завидовали таланту Высоцкого, боялись его, кто писал на него доносы и кляузы. Они завидовали всему: красивой жене-француженке, популярности, зеленому мерседесу, квартире в центре Москвы в престижном доме на Малой Грузинской, возможности ездить по миру и, самое главное, праве писать и петь все, что он хочет.

В 1979 году в Москве появился так называемый литературный "бесцензурный" альманах «Метрополь», в создании которого приняли участие Василий Аксенов, Фазиль Искандер, Белла Ахмадулина, Борис Мессерер... Был среди участников альманаха и Владимир Высоцкий. Там были помещены его несколько давно известных стихов, в том числе «Охота на волков» и ряд других. Это был вызов Союзу писателей, секретариат которого устроил показательную порку по всем стандартам инквизиции. (Во многом, что касалось художественных достоинств, они были правы. Произведения там были средненькие, а вся интрига только в том, что авторы бросили вызов цензуре. Сегодня вряд ли кто и вспомнит те вещи.) Альманах был издан на западе, в связи с чем партийное руководство по линии культуры предприняло серьезные акции возмездия в отношении авторов самиздатовского журнала. Это была политическая акция, и реакция должна была быть тоже политической. Большинство авторов подверглись обструкции. Члены Союза писателей за исключением Андрея Вознесенского (тот предоставил для альманаха уже опубликованные, то есть прошедшие цензуру произведения) фактически «вылетели» из тематических планов советский издательств. Идеолог и организатор —Василий Аксенов — был даже лишен советского гражданства. Для остальных писателей опала продолжалась фактически до начала перестройки.

Но это не затронуло Владимира Высоцкого. Все воспитательные меры в отношении него свелись к профилактической беседе со стороны администрации театра. Членом союза писателей он не был, в театре у него работ было в тот период немного...

И это понятно, так как в своей подавляющей массе люди от власти понимали степень популярности Высоцкого и — что греха таить — знали о его «иммунитете». Его жена, Марина Влади, была членом политбюро французской компартии. Этот иммунитет для Высоцкого как формальная гарантия...
Более того, за несколько месяцев до смерти Владимир Семенович получил разрешение на авторские выступления. Ставка, правда, за эти выступления была смехотворна: то ли 14 рублей, то ли 24... И это при тысячных аудиториях!

Последние месяцы он себя просто сжигал. И наркотики в его жизни уже не были ни для кого секретом. Для него они были допингом, позволявшим выдерживать нагрузки и держать себя в относительном тонусе. Но время начало свой обратный отсчет.

Утром 25-го июля рано утром мне позвонил знакомый писатель, который сообщил, что Высоцкого уже не стало. Рядом с ним было несколько самых близких друзей. А за окном бурлила, цвела олимпийская Москва. И сначала показалось, что эта трагедия просто потеряется в потоках информации о голах, очках, секундах...

К обеду в МГК КПСС было запланировано совещание по данному вопросу. Туда выехал мой начальник, вооруженный позицией. Она была проста и очевидна: Высоцкий это наше достояние, и его творческое наследие должно остаться на Родине. Не можем оценить его сейчас, пусть оценят иные поколения. Но главное — было бы что оценивать... Важно очень достойно, как это может быть в данных обстоятельствах, похоронить. Дать возможность всем желающим проститься с кумиром...
Эти предложения вызвали кривую усмешку одного из руководителей московской культуры. Дословно это прозвучало так: «Что обсуждаем? Заурядная смерть заурядного человека».

Но выступление полковника КГБ было принято как руководство к действию. Скромно, но достойно.
В «Вечерней Москве» появилась «рамка» — малюсенький некролог о том, что на 42 году жизни... Без фото, без подробностей. Но его было достаточно чтобы взорвать Москву.

Из-за стекла витрины театра на нас смотрел Высоцкий. К стене прислонена гитара, много цветов. Для обеспечения порядка с олимпийских объектов было снято более 600 дружинников, выделены силы милиции. Очередь для прощания растянулась на многие километры. Она тянулась от набережной Москвы-реки с Котельнической набережной по Радищевской улице километров 8. Сегодня трудно подсчитать сколько людей собралось при выносе тела. Улица, автобусные остановки и крыши домов и даже станции метро «Таганская» были усыпаны людьми...

К подбору места захоронения тоже отнеслись с вниманием. Сначала администрация Ваганьковского кладбища предложила место рядом с могилой Сергея Есенина. Мои коллеги из Краснопреснеского райотдела, с которым вопрос согласовывали, категорически возражали. И правильно! То, что происходило потом, могло иметь и для могилы Есенина, и для рядом находящихся захоронений печальные последствия.

Было выбрано место рядом со входом — напротив конторы администрации. Там находилась мусорная свалка. За ночь все было очищено и приведено в порядок. Но самое главное — рядом был еще один вход на кладбище через угольный склад. При массовом посещении он открывался, и люди, проходя мимо могилы, выходили через главный вход.

После похорон из Московского управления КГБ в горком партии ушла записка. Звучала она приблизительно так: «О мерах по сохранению творческого наследия Высоцкого». Было опасение, что вдова захочет забрать его архивы и вывезти из СССР. Не нужно на Родине — во Франции оценят.
Более того, через некоторое время на таможне у «близкого друга», выезжавшего в США был изъят архив — 46 магнитофонных кассет с рабочими записями Высоцкого. Пограничникам очень хотелось поправить «макияж» этому деятелю культуры...

На записку горком отреагировал сдержанно, но по существу. В издательстве «Современник» был в спешном порядке выпущен сборник стихов «Нерв». Хоть и малым тиражом, но выпущен. Это был сигнал.

Однако, из легальных аудиозаписей существовало только несколько пластинок. Мне было поручено собрать все, что удастся, максимального качества для возможного выпуска Гранд-диска. В этой работе очень стали помогать ребята из Клуба самодеятельной песни, фанаты творчества. Мы очень спешили. Это могло повлиять на решение Марины Влади — что делать с наследием... Она жила в Париже и в Москву приезжала только по скорбным делам. И если мы не докажем стремление власти и общества правильно распорядиться наследием, кто знает... Время стремительно таяло. Со слов матери Владимира Высоцкого — Нины Максимовны (умерла в 2003 году) —, которую с большим трудом удалось вселить в квартиру сына (она была кооперативная, а потому было много правовых вопросов. Но самое главное, что в этом доме, где жили творческие деятели, было много желающих вселиться на освободившуюся жилплощадь! О, времена! О нравы!) за время похорон и «соболезнований» пропало много не только ценных вещей, но и рукописей.

С выпуском диска помог случай. Сотрудник КГБ, обслуживающий Апрелевский завод грампластинок, обнаружил матрицу для печати пластинок с песнями Высоцкого. Такая пластинка была выпущена по заказу секретариата болгарской коммунистической партии. Дочь Генерального секретаря Тодора Живкова была страстной поклонницей Высоцкого. Было отпечатано что-то около 200 пластинок. Но главное — матрица! Был срочно отпечатан тираж.

Передо мной лежит эта пластинка. Но на ней нет выходных данных. Ни даты ни тиража. В одной из передач «НТВшники» я обещал сыну Высоцкого Никите сообщить данные... но погорячился. Кроме стоимости пластинки 2.30 лева на пакете выходных данных нет. Но на этикетке есть клеймо: БДС 4648-79. И "79" - это скорее всего год выпуска в Болгарии первого тиража. (Напомню: 1979 год — год опалы участников альманаха «Метрополь». О, как!)

Значит, наша была выпущена к годовщине смерти в 1981 году.

А в 1987 году была выпущена еще одна — Высоцкий и Марина Влади. Запись 1974 года с ансамблем «Мелодия» под управлением Г.Гараняна.

День смерти Владимира Семеновича Высоцкого стал днем его второго рождения. Интерес к его творчеству стал расти. Если в первую годовщину его смерти на кладбище пришло много людей, то на вторую годовщину было просто паломничество. И продолжалось оно лет 5! Около могилы крутилось много жуликов, которые пытались делать деньги на памяти кумира. Продавали левые записи, копии фотографий. Некоторые копии были явно с оригиналов, похищенных из дома поэта. Личные, семейные. С жульем можно бороться только одним способом — выпустить все легально...

Но как бороться с жульем другого рода, теми, кто при жизни говорил одно, а сейчас другое? Ведь многим важен не сам Высоцкий, а собственная роль в тени славы покойного поэта.

Многое изменилось. Выходили книги, пластинки, диски. Было снято несколько документальных фильмов. В одном из них «Высоцкий в Америке» (режиссер И.Шевцов) я тоже что-то рассказывал.
На той же передаче «НТВшники» нам задали вопрос: "кем бы был Высоцкий сегодня, если бы был жив?" Многие пели осанну — великий поэт был бы востребован! Я был более сдержан. Он не смог бы в силу собственной внутренней порядочности конкурировать с тем, что мы видим на экране, на сцене...
Вы можете представить Высоцкого в реальном возрасте рядом с Домом 2? Или с нарциссом Басковым?Или с выкидышами фабрики?

Я — нет.

Он эталон того времени. Пусть каждый видит в нем того, кого хочет. Спортсмена советского времени (когда высшей наградой был реющий алый стяг над пьедесталом), фронтовика, каскадера, романтика... Но никто из нас не хочет в нем видеть разочарованного пессимиста.
И то, что сделал его сын Никита, сняв фильм об отце, поэте, актере, можно только приветствовать. Низкий ему поклон!

Может, те, кто не знал творчество Высоцкого, смогут оценить не только оценить его, как художника, но и время, в котором рождались такие личности. Пусть противоречивое, но удивительно плодовитое на таланты! Время, о котором Высоцкий написал свое последнее...

И снизу лед, и сверху — маюсь между:

Пробить ли верх иль пробуравить низ?

Конечно, всплыть и не терять надежду!

А там — за дело в ожиданьи виз.

Лед надо мною — надломись и тресни!

Я весь в поту, хоть я не от сохи.

Вернусь к тебе, как корабли из песни,

Все помня, даже старые стихи.

Мне меньше полувека — сорок с лишним,

Я жив, тобой и Господом храним.

Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,

Мне будет чем ответить перед Ним.

Комментарии (2):

20:07 — 04.12.2011, Afonsky

Большущее спасибо автору за такую замечательную во всех отношениях статью!
Обратил внимание и на то, что и эта статья концентрирует внимание на прослойках общества: на интеллигенции, официальных людях искусства, КГБ, парноменклатуры... Я в эпоху Высоцкого жил в рабочем общежитии. работал на производстве. отпуска проводил в горах и байдарочных походах. Соответственно и круг общения. В нём не было никакой грязи по отношению к поэту. Магнитофонные записи песен Высоцкого , а с ними и он сам. - были не гости, а практически члены нашего общества. Его голос гремел и в альплагерях, и на турбазах. И нам не было никакого дела до суеты сует и всяческой суеты вокруг да около личности Владимира Семёновича.
Меня лично как бы объединяет с ним то, что мы оба одновременно, пацанами, находились в Германии после войны. Только я вошёл в неё с воинской частью в апреле 1945 года, а он приехал уже после Победы к отцу. И у него, и у меня отцы были офицерами. Оба мы "играли" в войну такими "игрушками", как настоящее оружие. (Лично у меня были: штурмовой немецкий автомат, офицерский парабеллум, "бульдог", немецкий карабин, немеряно холодного оружия... Примерно то же и у моих товарищей, Где брали? "Ищущий да обрящет").
Ещё при жизни Высоцкого я начал вручную переписывать с магнитофонных записей его песни. Целую толстую тетрадь исписал. Потом хотел подарить её музею Высоцкого. Послал туда предложение, но, видимо, не заинтересовал.
Было когда-то такое звание: народный поэт. Официально его Высоцкий не удостоился, но фактически был таким гораздо больше официозных. Рабочие всегда были нравственно чище разнокалиберной "элиты".


12:51 — 05.12.2011, Куклин Юрий

Хочу также поблагодарить автора за такую, на мой взгляд, верную оценку Высоцкого, его творчества, его времени. Это время было, конечно, вовсе не застойным, а временем брожения, поиска истины, и Высоцкий ярко это отражал и в творчестве, да и в жизни. Мои впечатления о Высоцком очень близки к михайловским, хотя я знал его, конечно, меньше. Был на его концерте, случайно наблюдал его на отдыхе с Мариной Влади. Ну а остальное - как у всех: песни в турпоходе, записи.

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.