Хлестаков из Цеппелина (часть1)

08:37 — 08.11.2011

1944 год. Военное счастье отвернулось от Германии. Удары, которые были нанесены ей один за другим в течение 1943-44 годов: капитуляция армий под Сталинградом, поражение африканской армии в Тунисе, высадка союзных войск в Сицилии, падение Муссолини и его арест, капитуляция Италии и, наконец, вторжение во Францию, - повергли Гитлера и его ближайшее окружение в растерянность, близкую к шоку.

Летняя резиденция рейхсминистра иностранных дел Иоахима Риббентропа в замке Фушель (Австрия). Сюда срочно вызван шеф германской разведки Вальтер Шелленберг.

«Я был полон мрачных предчувствий, - вспоминал в своих мемуарах Шелленберг, - Я ничего не слышал о нем (Рибентропе) в течение нескольких месяцев и был почти уверен, что он вынашивает очередной план, который решит все проблемы и поможет выиграть войну одним ударом».

В отличие от прежних встреч Риббентроп принял Шеллеберга весьма приветливо, поинтересовался, как идет работа, и подчеркнул, насколько важным для него стало управление, которым руководил Шелленберг.

После этого разговор пошел о задачах секретных служб в США, где должны состояться президентские выборы, и интерес немцев состоял в том, чтобы препятствовать избранию Рузвельта. Когда эта тема была исчерпана, и шеф разведки готовился покинуть кабинет, как тут Рибентроп встал и, подойдя к собеседнику, с очень серьезным видом потянул его в угол.

- Одну минуточку, Шелленберг. Мне нужно поговорить с вами об очень важном деле. Необходима строжайшая секретность. Никто, кроме фюрера, Бормана и Гимлера, об этом не знает. Остановив на на Шелленберге пристальный взгляд, он продолжил: Нужно убрать Сталина.

Риббентроп объяснил, что весь режим в России держится на способностях и искусстве одного человека и этим человеком является Сталин.

В личной беседе с фюрером, - продолжал он, я сказал, что готов пожертвовать собой ради Германии. Будет организована конференция, в работе которой примет участие Сталин. На этой конференции я должен убить его.

Один? - спросил Шелленберг.

Из воспоминаний Шелленберга:

- Риббентроп резко повернулся ко мне.

Фюрер сказал, что одному этого не сделать. Он просил назвать человека, который сможет помочь мне. - Риббентроп пристально посмотрел на меня и добавил: - Я назвал вас.

Риббентроп сказал также, что Гитлер приказал ему обсудить этот вопрос со мной с глазу на глаз и выразил уверенность, что я найду практический способ выполнения этого плана.

Теперь вы понимаете, - закончил Риббентроп, зачем я вас вызвал.

Я считал, что план Риббентропа, мягко выражаясь, результат его нервного и умственного переутомления. Однако обстановка была неподходящей, чтобы возражать, и, кроме того, я понимал, что каждое сказанное мною слово сейчас же будет передано Гитлеру. Наконец мне показалось, что я нашел выход из тупика, в котором оказался. Я предложил, чтобы он прежде создал необходимые условия для осуществления плана и добился согласия Сталина участвовать в работе конференции. Если же ему это удастся, я буду готов поддержать его словом и делом.

- Я еще подумаю над планом, - сказал Риббентроп, - поговорю с Гитлером.

Больше о своем плане он мне не напоминал.

Мне как-то пришлось говорить с Гимлером об этом. После обсуждений с Гитлером Гимлер предложил свой план, очень напоминавший план Риббентропа. В соответствии с ним наши специалисты изготовили мину для убийства Сталина. Мина размером с кулак имела вид кома грязи. Она должна была быть прикреплена к машине Сталина. Мина имела завал, управляющийся с помощью коротковолнового передатчика, и была настолько мощной, что когда при испытании мы взорвали ее, то от нашей машины почти ничего не осталось.

Двое бывших военнослужащих Красной Армии, находившиеся до войны в течение долгого времени в ссылке в Сибири, взялись выполнить это задание (один из них был знаком с механиком из гаража Сталина). Ночью на большом транспортном самолете они были доставлены к тому месту, где, по сообщению, переданному нашими агентами, находилась ставка Сталина. Они спрыгнули с парашютом и, насколько мы могли установить, точно приземлились в указанном месте. Однако это было последнее, что мы о них слышали.

29 мая 1942 года к оперуполномоченному Особого отдела капитану Васильеву был вызван командир пулеметной роты 1196 полка 30 Армии старший лейтенант Таврин Петр Иванович. Война войной, но некоторые обстоятельства, связанные с отдельными личностями, требовали уточнения. Контрразведке стало известно, что ранее Таврин носил фамилию Шило. Ясности беседа не внесла, но крайне встревожила Таврина. Утром он в составе группы бойцов вышел в разведку. Выбрав позицию, которая не была заметна товарищам, ползком с листовкой в кармане ушел за линию фронта.

Причин, которые заставили Шило-Таврина встревожиться и перейти на сторону врага, было более чем достаточно. В 1931 году , работая в Глуховском районе Черниговской области уполномоченным в отдел труда, который занимался вербовкой рабочей силы для строительства промышленных предприятий, Петр Шило проиграл в карты 5.000 казенных денег. Попытался скрыться, но в Саратове был арестован.

Сидеть в камере не входило в его планы. Взломав вместе с находившимися с ним уголовниками кирпичную стену тюремной бани, Шило бежал.

Скрывался в Иркутске, потом в Воронежской области. Воспользовавшись пожаром в квартире, обжог верх своего паспорта и получил новый на фамилию своей жены * стал Гавриным. Позже переправил букву Г на Т, получилось * Таврин. Под этой фамилией устроился на учебу в Воронежский юридический институт. После окончания первого курса был принят на должность старшего следователя в Воронежскую прокуратуру. За самовольное оставление работы был вновь арестован, однако наказания избежал. В сороковом году уехал в Свердловск, где по подложному паспорту устроился на работу в трест Урал-золото, откуда 14 июля 1941 года и был призван в Красную Армию. Воевал и даже не плохо, но...

В плену Шило-Таврин распространяться по поводу своего уголовного прошлого не стал. Будучи сыном сапожника, немцам он говорит, что его отец - полковник царской армии, и поэтому, дескать, он, Петр Шило, постоянно преследовался органами советской власти. Чтобы набить себе цену, рассказывает небылицы о положении советских войск, на том участке, где воевал. Врал самозабвенно, не думая о последствиях. Чем выше уровень допросов, тем шире был размах его вранья. Слушая его, немцы только покачивают головой. Наконец, офицер, осуществлявший опрос не выдерживает. Он расстилает перед Тавриным карту.

Это вот данные вчерашнего дня нашей авиаразведки, которые не подтверждают такого числа советских войск в местах, которые вы назвали. Разрешите вас спросить: чему же верить?

«После этого, - показывал позже уже советским следователям Таврин, - меня больше никуда не вызывали, и ни о чем больше не спрашивали».

Это по военным вопросам. Но ведь Таврин выдавал себя еще и инженера-геолога, который стоял у истоков строительства Магнитогорского мартеновского завода, разведывал запасы горы Магнитной.

И вот однажды, - рассказывал Таврин, - майор, который меня допрашивал, велел мне подробно описать мартеновский завод, сделать на листе ватмана его эскиз, а также изобразить разрез горы «Магнитной». Вот тут-то я и подзадумался.

Художничал три дня, писал и рисовал, что в голову пришло. Майор посмотрел мою писанину и спрашивает: «А где же рудодробильная фабрика?» Я же и понятия не имел, что есть такая. Хотел возразить майору, что, мол, нет такой фабрики на Магнитогорском заводе, но майор рукой махнул. Что касается горы «Магнитной», то по моим расчетам общий баланс выражался в миллиардах тонн руды, в то время как у майора в его справочнике значилось всего в десятках миллионов.

Вранье и авантюризм были второй натурой этого человека. Одна женщина, знавшая его по Свердловску, рассказывала, что знакомым женщинам Таврин представлялся сотрудником НКВД. «Меня, правда, удивляло, - добавляла она, - что такой ответственный товарищ не упускал случая слямзить что-нибудь по мелочам. Пользуясь моим отсутствием, унес мою кожаную куртку, кое-что из белья. Хозяйка квартиры лично приготовила ему из моей муки на дорогу булочки».

Ближайший сподвижник изменника генарала Власова Георгий Желенков, также находившийся одно время в лагере для военнопленных вместе с Тавриным, подметил за ним те же пороки: «Таврин рассказывал, что он до войны проживал в Воронеже и работал в местном управлении НКВД, занимая должность начальника личной охраны тогдашнего секретаря Воронежского обкома Варейкиса.

В период войны, рассказывал Таврин, он служил командиром батальона, входившего в состав войск Центральго фронта, имел звание старшегнолейтенанта, отличился в боях , за что был награжден тремя орденами.

Должен сказать, что к рассказам Таврина я относился с недоверием, считая, что Таврин приписывает себе заслуги, которых в действительности у него не было. В этом мнении меня особенно укрепило то обстоятельство, что Таврин вскоре после прибытия в лагерь был изобличен в краже 130 рублей денег, а затем военнопленными был избит за шулерство при игре в карты.

Или еще один характерный случай: вымолив у начальства лагеря для себя легкую работу - набивать номера на жетоны военнопленных, он был вскоре изгнан, так как воровал в каптерке картошку и вермишель, а потом нагло поедал все это на глазах товарищей.

Приходится удивляться немцам, которые закрывали глаза на все эти «шалости» Таврина. Многое, очень многое сходило ему с рук. Сегодня, зная его историю, можно предполагать, что эта лояльность связана была с выполнением Тавриным деликатных поручений гитлеровской контрразведки.

К августу сорок третьего года Шило-Таврин оказывается в венской тюрьме. Там и состоялась его вербовка германской разведкой. Согласие дал без колебаний, полагая, что это дает ему шанс уцелеть. Его переводят в специальный лагерь СД близ г.Зандерберг, зачисляют в «Особую команду», где готовили диверсантов и террористов.

В сентябре лагерь посетили бывшие генералы Красной Армии Андрей Власов и Георгий Желенков.

Личность Власова сегодня хорошо известна.

Георгий Николаевич Желенков известен меньше. Был Секретарем Ростокинского Райкома ВКП(б), на фронте Членом Военного Совета 24 армии. Попал в окружение, затем в плен. Некоторое время выдавал себя за шофера, даже работал водителем в воинской части. Был опознан. Через некоторое время стал соратником генерала Власова. Ближайшим помощником. Вместе с Власовым выдвигал перед гитлеровцами идею о предоставлении Русской освободительной Армии участка фронта для борьбы с Красной Армией.

Идея немцами поддержана не была. К разочарованию руководителей РОА сформированные ими части были переданы в распоряжение германского командования и распределены на различных участках фронта.

Власова Таврин увидел впервые. Желенкова знал: с ним встречался в Летцинской крепости в июле сорок второго.

Желенков своего сокамерника запомнил.

Вспомнил, увидев в «Особой команде». «Наконец-то я увидел тебя там, где ты должен быть давно!» - воскликнул он.

Из показаний Шило-Таврина:

- Желенков рекомендовал мне принять задание по террору, заявив, что «это великая историческая миссия», которую я должен взять на себя. При этом он убеждал меня, что после свержения советской власти я займу видное место в России и «войду в историю». В конце нашего разговора Желенков заявил, что по возвращении в Берлин, он примет необходимые меры к ускорению моей переброски в СССР. Тут же он сделал какие-то заметки в своей записной книжке.

Вскоре Таврина доставляют в Берлин к подполковнику СС Грейфе. Тот лично хотел познакомиться с новым агентом для особых поручений. На встречах расспрашивал Таврина о причинах, побудивших его начать сотрудничество с немцами, взглядах, выяснял биографические данные.

Почувствовав к себе повышенное внимание, Таврин, что называется, закусил удила. Он подобно известному гоголевскому персонажу, такие «пули отливал», такие «завязывал узелки», что его «совершенно приняли за главнокомандующего».

Таврин был зачислен в категорию особо ценных агентов. Из лагеря в Занденберге он переводится под командование начальника главной команды «Цеппелин» («Норд») майора Отто Крауса в Псков.

Физическая подготовка, стрельба, отработка легенды, изготовление документов и экипировки. На Таврина ни сил, ни денег не жалели.

Опасаясь проникновения в «Цеппелин» агентов НКВД, Таврина переводят в Ригу, но через месяц туда же переводят всю команду Отто Крауса: обстановка на фронте претерпела существенные изменения.

В декабре сорок третьего подготовка агента Таврина была фактически завершена. Перед выполнением ответственного задания ему дают отдохнуть. Таврин переводится в Берлин, ему оказываются знаки особого внимания. Грейфе дает указание ни в чем ему не отказывать, хорошо одевать, кормить. Он покупает себе дорогие костюмы, посещает рестораны, ведет полусветский образ жизни. Немцы выделяют ему машину с водителем. По просьбе Таврина в Берлин из Пскова доставляется его жена Шилова Лидия Яковлевна. Брак был заключен в ноябре 43 в отряде «Цеппелин» где она также в качестве агента проходила подготовку. Через десять дней их отправили в Ригу.

Супружеские пары агентов явление широко распространенное. Жена, несмотря на то, что является самым доверенным лицом в столь деликатном деле, не всегда может рассчитывать на абсолютную откровенность. Лидия Шилова в суть готовящейся операции посвящена не была.

Не знала она многого. В самый разгар выдавшегося медового месяца в Берлине, Таврин исчезает. Шиловой Краус сообщил, что Таврин выехал на фронт. Обратно он вернулся раненым.

Как уже отмечалось, к проведению операции немцы готовились в высшей степени тщательно. Легенда отрабатывалась до деталей, незначительных мелочей. Искусство разведчика требует жертв. Потребовали немцы жертвы и от Таврина. На одной из встреч Краус сообщил, что руководство намерено отправить Таврина за линию фронта под видом инвалида Отечественной войны. Хирургами рижского военного госпиталя была разработана методика проведения операции, в результате которой Таврин станет хромым. Была разработана и методика операции по ликвидации этой хромоты - После войны.
На это Таврин пойти не мог. Он был авантюрист , но не настолько. Длительные переговоры и убеждения Крауса склонили Таврина лишь на проведение нескольких косметических операций на теле. Под давлением Крауса и понимая, что они не отстанут, Таврин дал согласие.

Под наркозом Таврину сделали большую «рану» на правой части живота и две небольших «раны» на руках. Через четырнадцать дней их было невозможно отличить от настоящих ранений.

Восстановление потребовало времени. Физическую подготовку пришлось отменить, но в январе подготовка к выброске перешла в решающую фазу. На первый план вышла зловещая фигура.

В январе Краус снова командирует Таврина в Берлин. Своего прежнего шефа полковника Грейфе Таврин не застал. В начале января Грейфе погиб в автомобильной катастрофе. Новым руководителем Таврина стал майор СС Хенгельхаупт. Но и с ним встреча состоялась не сразу. Через три дня Таврин был представлен более высокому и почти легендарному в своем роде чину. В закрытом автомобиле, поплутав по улицам Берлина, Таврина привезли в особняк на Потсдамельштрассе 28. Владельцем особняка был Отто Скорцени. Об этой личности Таврин знал из газет как организаторе и участнике беспрецедентного по своей дерзости похищения из Италии, взятого в плен англичанами диктатора Муссолини.

Однако Скорцени руководил и другой спецоперацией. О ней газеты не писали.
Осенью 1943 года в Тегеране должна была состояться конференция руководителей стран антигитлеровской коалиции Советского Союза, США и Великобритании «Большой тройки». Скорцени получил задание осуществить нападение на американское и советское посольства в Тегеране с целью физического устранения всех трех глав великих держав.

Группа боевиков Скорцени проходила подготовку возле Винницы, где Гитлер разместил филиал своей Ставки. Советский разведчик Николай Кузнецов под видом старшего лейтенанта вермахта установил приятельские отношения с офицером немецкой спецслужбы Остером, как раз занятым поиском людей , имеющих опыт борьбы с русскими партизанами. Эти люди нужны были ему для операции против высшего советского командования. Задолжав Кузнецову, Остер предложил расплатиться с ним иранскими коврами, которые собирался привезти в Винницу из деловой поездки в Тегеран. Это сообщение, немедленно переданное в Москву, совпало с информацией 3из других источников.

В день открытия конференции, в окрестностях Тегерана были сброшены с самолета шесть немецких диверсантов во главе с помощником Скорцени штурбанфюрером СС Рудольфом фон Холтен Пфлюгом. Приземление прошло успешно, и диверсанты отправились на одну из городских явок, а именно - на квартиру некого Эбтехая. Однако они не знали, что этот человек был агентом-двойником и помимо немецкой разведки работал еще и на американскую - Акция против «Большой тройки» не состоялась.

ЧАСТЬ 2

Комментарии (10):

12:52 — 08.11.2011, Гусь121

Да простит меня многоуважаемый господин генерал, но фамилия власовского прихвостня, начальника ГУП КОНР, генерал-лейтенанта войск КОНР, бывшего бригадного комиссара 32-й армии Западного фронта - Жиленков, Георгий Николаевич Жиленков.
Что-же до роли Шило-Таврина в неудавшемся покушении на Сталина, то, насколько я могу судить из прочитанных мной публикаций в интернете и работы Игоря Анатольевича Дамаскин "100 великих операций спецслужб" - исследователи не придут к единому мнению. На мой взгляд, мотив поступков этого человека - любой ценой быть на виду, в гуще событий, как сейчас модно говорить - "не выпасть из обоймы". Потому, уверен, что в планы Шило-Таврниа вряд ли входило желание оказаться в числе экзекутируемых предателей Родины на публичной казни, или оказаться тринадцатым во дворе Лефортовской тюрьмы 1 августа 1946 года. Потому, при всей уверенности немцев в его преданности, ни секунды не сомневаюсь, что выполнять задание немцев Шило-Таврин не собирался.


13:12 — 08.11.2011, Александр Михайлов

Гусь121

Спасибой за уточнение. Конечно Жиленков. Но в показаниях Таврина было «Желенков» (записано с его слов), Возможно потому и вкралась ошибка. (Повешен вместе с Власовым).
А по поводу его намерений прочтете во второй части. Он и лететь то не хотел: там ему было неплохо. Кстати, при подготовке задания он требовал чтобы ему дали еще какой-то полководческий Орден (сейчас не помню) Немцы сказали, что и Звезды хватит. Он на них обиделся.
Все написано исключительно по материалам уголовного дела, Естественно до появления Интернета. До меня это дело читали только 2 человека. Сколько после не знаю... А потому
все версии могут вытекать только из дела. Кстати Жиленков на допросе показал, что не знал никакого Таврина... Кто из них врет?


17:34 — 08.11.2011, Гусь121

Александр Михайлов
"...Жиленков на допросе показал, что не знал никакого Таврина..."

Несколько странно читать подобные откровения после следующих строк:

Александр Михайлов
"...Ближайший сподвижник изменника генарала Власова Георгий Желенков, также находившийся одно время в лагере для военнопленных вместе с Тавриным, подметил за ним те же пороки: «Таврин рассказывал, что он до войны проживал в Воронеже и работал в местном управлении НКВД, занимая должность начальника личной охраны тогдашнего секретаря Воронежского обкома Варейкиса.

В период войны, рассказывал Таврин, он служил командиром батальона, входившего в состав войск Центральго фронта, имел звание старшегнолейтенанта, отличился в боях , за что был награжден тремя орденами.

Должен сказать, что к рассказам Таврина я относился с недоверием, считая, что Таврин приписывает себе заслуги, которых в действительности у него не было. В этом мнении меня особенно укрепило то обстоятельство, что Таврин вскоре после прибытия в лагерь был изобличен в краже 130 рублей денег, а затем военнопленными был избит за шулерство при игре в карты.

Или еще один характерный случай: вымолив у начальства лагеря для себя легкую работу - набивать номера на жетоны военнопленных, он был вскоре изгнан, так как воровал в каптерке картошку и вермишель, а потом нагло поедал все это на глазах товарищей..."

Здесь, видимо, цитирование Жиленкова заканчивается - Вы забыли проставить кавычки, потому я это делаю за Вас интуитивно. Хотелось бы получить пояснения.

О судьбе Жиленкова я осведомлён, потому не просто так упомянул и место, и время, и число казнённых в своём первом сообщении. Да и номер армии я уточнил. Упоминание того, что Жиленков был членом Военного совета 24-й армии, я находил в работе Екатерины Андреевой "Генерал Власов и Русское Освободительное Движение". Как и другие пропагандистские работы о Власове и антисталинском движение - полна сказок, догадок и штампов. Все прочие авторы, кто указывал эту же воинскую единицу, ссылались на книгу Андреевой. Войну господин Жиленков начал 17 июля 1941 года в составе 32-й армии, которая после окончания формирования была передана Резервному фронту, в звании бригадного комиссара. Кстати, командует в это время армией генерал-лейтенант Николай Кузьмич Клыков, у которого весной 42-го года примет под своё временное командование 2-ю Ударную армию Волховского фронта Андрей Андеевич Власов. Как тесен мир...


18:02 — 08.11.2011, Александр Михайлов

Информация о Жиленкове из его дела. Он не мой герой, а потому его судьбой я интересовался в рамках архивного дела.
В деле Жиленкова, скорее многое всего выдается желаемое за действительное. В ответе Вам я руководствуюсь последними показаниями Жиленкова, кстати, заметьте, предыдушие были весьма странными (воровал деньги, воровал в каптерке картошку и вермишель).
В делах того времени было много странного. И понятно: подписывали все! Потому скорее всего такой вариант ответа был "предложен" следователем. Откуда он знал про эти подробности неизвестно. Но в показаниях Жиленкова есть и другое: не знал, не слышал, не видел... Я понимаю, что была попытка, которая не зафиксирована, "раскрутить" Жиленкова на Таврина. И вопросы задаются в такой форме, что он вынужден отвечать, как предложено. Сам Жиленков не указывает - сам видел и знает, либо с чьих-то слов. Еще раз: " вымолив у начальства лагеря для себя легкую работу - набивать номера на жетоны военнопленных, он был вскоре изгнан, так как воровал в каптерке картошку и вермишель, а потом нагло поедал все это на глазах товарищей..."Тем более что судьба его была предопределена. Ответить как надо - шанс. И тем не менее Жиленков был не так глуп, чтобы подтверждать свое участие в разработке плана покушения на Сталина.
Я могу опираться только на материалы архива. У меня была возможность знакомиться с первоисточниками. И с них формировался материал. Возможно было бы правильно все эти "темы" уточнять, комментировать... Но это материал, хоть и исторический, но все таки публицистика.


18:27 — 08.11.2011, Гусь121

Позвольте уточняющий вопрос: "В делах того времени было много странного. И понятно: подписывали все!" - это Вы сейчас коллег приложили?
И второй вопрос: цитата «Таврин рассказывал, что он до войны проживал в Воронеже и работал в местном управлении НКВД, занимая должность начальника личной охраны тогдашнего секретаря Воронежского обкома Варейкиса..." и утверждение Жиленкова, что он Таврина не знал - из одного дела?
Со своей "колокольни" не вижу смысла раскручивать Жиленкова на Таврина и на убийство Сталина. По гамбургскому счёту - и "Смоленское воззвание", и манифест КОНР - это открытый призыв к свержению существующего строя СССР, из коего физическое уничтожение Сталина и советского правительства следовали сами собой. По сравнению с этим, пропагандистская работа с вороватым лагерником - так, семечки. К тому же - Таврина "колоть" и не пришлось - он сам с большим воодушевлением всё рассказал, да ещё так прибавил, что, видимо, Вашим коллегам понадобилось много вилок - лапшу с ушей снимать.


20:27 — 08.11.2011, Александр Михайлов

ОООО... 
Лапши было много. Все дело с показаниями Таврина напоминает какую-то мочалку из которой торчат закладки. На каждой надпись "липа"! Таврин столько на себя повесил, что создавалось впечатление, что он заврался окончательно... И немцам врал и НКВД. Многое из его показаний не подтверждалось. Проверялось, делались запросы, но не подтверждалось. В том числе и о работе в НКВД. Но самое удивительное все что он говорил, усугубляло его вину. Как суицидник! Сам себе вешал приговор. И по моему от этого получал удовольствие. От собственного вранья. Многое проверить было невозможно! И тем менее он "подробно" все рассказывал. 
Обратите внимание: "Практически до мая 1945 года советская контрразведка вела с абвером радиоигру, передавая от имени Таврина и Шиловой донесения. 8 мая ушла последняя, оставшаяся без ответа шифрограмма. 

Первого февраля 1952 года Шило-Таврина и его жену Шилову-Адамович судили как изменников родины и приговорили к расстрелу".
А дело, материалы из которого я привожу, было возбуждено только в 1951 году! 
6 лет он сидел просто так! Война закончилась, радиоигра тоже, а он с Адамчик сидели в тюрьме. О них будто забыли. Вот и говорите "приложили" коллег. Дело никто не возбуждал! А потом спешно возбудили, расследовали и приговорили к расстрелу. Тут никакой "колокольни" с которой вы судите, не хватит. Жиленкова допрашивали в 1945, а Таврина в 1951. Основой для обращения следователя к Жиленкову были материалы проверки Таврина... Потому и велся допрос пристрастно. Что хотели тогда вменить Жиленкову, можно только предполагать. Вы правильно заметили, что у того было на расстрельную статью и так достаточно. Материал разработки Таврина я не нашел, а радиоигры не поднимал... Меня интересовала патология личности Таврина. Так врать! Самозабвенно и красочно! И главное зачем самому ползти к стенке?
Я потому и назвал статью "Хлестаков из Цепелина". Что касается Жиленкова, то у меня своя версия: если бы его допрашивали о Таврине по уголовному делу в отношении этого террориста, то и в материалах Жиленкова о нем тоже была бы такая же закладка "липа". Но Жиленкова уже не было в живых.
Несколько слов о “коллегах” и о лапше. За время службы мне часто приходилось знакомиться с разными материалами периода НКВД. И самым ужасным было то, что упоминаемая Вами “лапша” часто лишала людей жизни.
Сотни томов уголовных дел на репрессированных, которые я видел лишали сна. И основанием была именно такая “лапша”. А часто и на самих сотрудников НКВД, которых тоже расстреливали. Ложные показания, доносы…


16:24 — 09.11.2011, Гусь121

Господин генерал, если Вас не затруднит, дайте, пожалуйста, ответ на мой вопрос, я его повторю: цитата «Таврин рассказывал, что он до войны проживал в Воронеже и работал в местном управлении НКВД, занимая должность начальника личной охраны тогдашнего секретаря Воронежского обкома Варейкиса..." и утверждение Жиленкова, что он Таврина не знал - из одного дела?

И по ходу вашего изложения вопросов у меня становится всё больше и больше. Буду признателен, если и на них Вы дадите ответы.
В какой тюрьме сидел Шило-Таврин? И, если дело было заведено только в 1951 году, то каково было обоснование его содержания под стражей? Так сказать - человеческая сторона дела понятна, интересует юридическая составляющая.
Почему "забыли" о фигурантах этого дела, могу предположить - поток подобного отребья заставил призвать все силы контрразведки на выявление оставленного подполья, участников карательных операций и полицейских, отличившихся при "новой власти". Вон, тварь Парфёнова - до 78 года по школам ходила как ветеран Великой Отечественной, детишкам про войну, да про подвиг народа рассказывала. Так что этот "штрих" к делу для меня не удивителен.
Судьба Власова и его подельников тоже требовала скорейшего разрешения, так как это было лицо того самого пресловутого "освободительного движения". Единственное, что, на мой взгляд было сделано неверно - закрытый процесс. Провели бы открытый и с публичной казнью - многих бы козырей сегодняшних власовцев лишили бы.

И вопрос о "лапше". Хотелось бы внести ясность: что делали Ваши коллеги, когда сталкивались с "лапшой", которую было невозможно, или очень затруднительно проверить? Я имею в виду судьбу подозреваемого. И на основании чего можно было квалифицировать полученные показания как "лапшу", или ложный донос?


23:24 — 09.11.2011, Александр Михайлов

Гусь121

Именно так: в деле Жиленкова сначала была именно эта фраза, а когда стало "горячо", то он утверждал, что не знает никакого Таврина. Мне объективно понятна тактика допроса... (Никаким помощником в НКВД тот не был никогда! Проходимец и жулик!) Надо было получить от Жиленкова то, что было выгодно в данный момент, а может ему показали показания самого Таврина... И заключенный повторял что ему предлагалось... А потом подписывал! О тюрьме (скорее всего внутренняя, с прогулочным двориком на крыше дома 12 на Лубянке) в деле упоминания нет. Но размышляя о том, почему дело было возбуждено именно в 1951 году, понял, что это было скорее всего, связано с полной сменой "караула" в спецслужбах. Были арестованы крупные руководители. Я встречался с зам контрразведки Леонидом Райхманом, он много мне рассказал: сам сидел без суда и следствия в тюрьме с 1951 по март (!) по 1953 год. Когда его везли из тюрьмы на Лубянку он увидел флаги с траурными лентами... Когда узнал, что умер Сталин, то заплакал. Знаете что он мне сказал? "Если бы мне сказали, что если меня расстреляют, а Сталин оживет, я без колебаний согласился бы!" Во как! А в июне 1953 года его снова арестовали. Без суда он еще 9 лет отсидел! А вы "лапша". Это целая макаронная фабрика!!
Понимаю, что именно в этих условиях новые начальники решили в одночасье "разгрести" завалы... Многие бывшие руководители были арестованы. В том числе, кто вел игры с противником, талантливые и умные. Я знал многих из них... Их действия, оперативное искусство в период раскрытия "заговоров" оказалось никому не нужным. Да и как мне представляется, из личности Таврина, он был персоной не представляющей для спецслужб интереса. И потому было принято решение дать ход в отношении Таврина и Адамчик. В деле нет того, что свидетельствует о фактах (сотрудничество, участие в радиоигре) смягчающих приговор... По формальной стороне все было правильно, но с точки зрения логики... Трудно понять.
И о пресловутой "лапше". Ее в уголовных делах того периода было столько, что до сих пор разгрести не могут. Реабилитация многое вскрыла. Какие ложные доносы?.. Это была Ниагара лжи, подлости и предательства. Нужен был "план" и его давали. План, план!!! По первой категории (расстрел). И чем больше тем лучше! Какая презумпция невиновности! Вышинский провозгласил - признание лучшее доказательство!!!! А потом тех, кто давал этот "план" и к стенке.Но я думаю, что это тема не реплики, а подробной статьи. Попробую написать. Но это один из самых противоречивых периодов истории спецслужб. 24 тысячи сотрудников НКВД было расстреляно, а если по совести, то многие за дело! А многие просто были жертвы: сидел в одном кабинете с "врагом народа". Или еще что...
Спасибо за интерес к теме.


07:21 — 10.11.2011, Санька-комиссар

Именно так: "Вышинский провозгласил - признание лучшее доказательство!!!!"?


11:40 — 10.11.2011, Александр Михайлов

Несмотря на свои теоретические рабоы, где он ставил под сомнение эту формулу, в судебных процессах над троцкситами он заявлял "каждый подсудимый - преступник". А все материалы дел были построены на личных признаниях арестованных. Иные материалы даже не рассматривались! Его коллеги и сотрудники НКВД принимали этот тезис, как приказ и наставление. "Органы не могут ошибаться!" В 1937 году в системе слудствия были официально разрешены пытки "если враг не признается, к нему можно применять меры физического воздействия". Вышинский об этом знал.

В процессе по делу антисоветского троцкистского центра обвинитель говорил: «Нельзя требовать, чтобы в делах о заговоре, о государственном перевороте мы подходили с точки зрения того — дайте нам протоколы, постановления, дайте членские книжки, дайте номера ваших членских билетов; нельзя требовать, чтобы заговорщики совершали заговор по удостоверению их преступной деятельности в нотариальном порядке. Ни один здравомыслящий человек не может так ставить вопрос в делах о государственном заговоре. Да, у нас на этот счет имеется ряд документов. Но если бы их и не было, мы все равно считали бы себя вправе предъявлять обвинение на основе показаний и объяснений обвиняемых и свидетелей и, если хотите, косвенных улик…». И дальше: «Мы имеем в виду далее показания обвиняемых, которые и сами по себе представляют громаднейшее доказательственное значение. В процессе, когда одним из доказательств являлись показания самих обвиняемых, мы не ограничивались тем, что суд выслушивал только объяснения обвиняемых; всеми возможными и доступными нам средствами мы проверяли эта объяснения. Я должен сказать, что это мы здесь делали со всей объективной добросовестностью и со всей возможной тщательностью». Таким образом, в делах о заговорах и других подобных делах вопрос об отношении к показаниям обвиняемого должен быть поставлен с особой осторожностью как в смысле их признания в качестве доказательства, так и в смысле отрицания за ними этого качества. При всей осторожности постановки этого вопроса нельзя не признать в такого рода делах самостоятельного значения этого вида доказательств. (Вышинский А. Я. — Теория судебных доказательств в советском праве. М.: Юр. изд-во НКЮ СССР, 1941. С.180-181)

Такой вот замечательный прокурор. Признание выбивали, и оно становилось основой обвинения. Я не видел ни одного оправдательного приговора в те годы по политическим делам...

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.