Задайте правильный вопрос

09:32 — 21.07.2016

«А мы всё ставим каверзный ответ, и не находим нужного вопроса».

Владимир Высоцкий

После теракта в Ницце я ждал целую неделю, чтобы кто-нибудь это сказал. Сказал, зачем мусульмане-мигранты и их потомки убивают европейцев. Убивают нагло, массово, публично и демонстративно. Со всё возрастающей частотой и количеством жертв. Я ждал, когда кто-нибудь озвучит если не ответ, то хотя бы вопрос. Этот самый главный вопрос — зачем? Ждал напрасно.

Передавали соболезнования, рисовались эмоциями, ругали правительство, предрекали поражение одних, поражение других, искали истоки терроризма и предлагали способы борьбы с ним, и нигде и ни у кого я не встретил просто и чётко поставленного вопроса: зачем мусульмане-мигранты убивают европейцев в Европе?

Когда европейцев или американцев, в основном вооруженных, убивают в Ираке или Афганистане, Ливии или Сомали это можно легко объяснить войной за независимость, за освобождение своих земель от иностранных оккупантов. Даже теракты, даже смертники с бомбами вписываются в эту логику — нанести как можно больший урон живой силе противника, доказать что издержки оккупации превысят прибыли и заставить убраться с захваченной земли. Это всё легко объяснимо, а потому нимало не шокирует, даже самих потенциальных жертв.

Теракты во Франции, в Бельгии, в Испании, в Англии, в Германии это нечто другое. Фактически это перенос боевых действий на территорию противника, но форма уж очень непривычная. Кто кому объявил войну? Кто с кем воюет? Где руководство воюющих сторон, с которым можно договориться, победить или капитулировать? Ответов на эти вопросы нет, а потому и кажется, что никакой войны на самом деле нет, а есть одиночные эксцессы неуравновешенных особей.

Но кажется так лишь уже самым благодушным или недалёким людям, остальные прекрасно чувствуют, что всё намного серьёзнее. Людей убивают везде и всегда, но далеко не всякое убийство может считаться актом войны. От обычного разбоя или бытовой поножовщины, военные убийства отличаются массовостью, организацией и идейной заряженностью, позволяющей убийцам чувствовать себя не преступником, а героем. Как раз то, что характеризует последние теракты, направленные против европейцев, американцев и русских. Ну, и против самих же мусульман не той направленности. Это массовые, организованные, идейные акции, направленные на достижение конкретной цели. Какой?

Некоторые циники и прагматики вдоволь поиздевались над Олландом и его согражданами-единомышленниками, твердящими, как мантру, что террористам не удастся заставить их изменить образ жизни. А ведь так и есть на самом деле, главная цель всех последних террористических атак заставить европейцев, а в перспективе и весь западный мир, изменить свой образ жизни. На более примитивный, силовой, общинно-персоналистский, тот, в котором выходцы с исламского Юга будут чувствовать себя не мигрантами второго-третьего сорта, неудачниками, обречёнными на пожизненное социальное дно, а хозяевами положения.

Почему Европа сейчас стала основным объектом подобных атак? Ведь начинали же исламские радикалы свою пробу сил в конце 90-х — начале 2000-х с России и с Америки. Но тут их ждал облом: оказалось, что и в России, и в США довольно сильна центральная власть и силовые структуры, которые могут действовать без оглядки на права человека и стенания правозащитников — пристрелят и не поморщатся. Конечно, смертников это не остановит, но вербовщиков и идеологов напрягает перспектива постоянно находиться под угрозой ареста и многолетнего заключения. Да не в комфортной европейской тюрьме, с кабельным телевидением, адвокатом и ежедневным душем, а в Гуантанамо или «Белом лебеде», где если доживешь хотя бы до пенсионного возраста, считай, что тебе очень сильно повезло.

Плюс в России и в США, как ни странно, довольно сильная и региональная власть: в России губернаторская, в США еще и местная. Разветвлённое исламистское подполье под боком у Кадырова или какого-нибудь американского мэра, лично знакомого чуть ли не со всеми избирателями просто так не создашь. А вот в Европе можно. В Европе есть уже целые кварталы, где не действуют ни местные, ни федеральные законы, куда нет доступа ни полиции, ни спецслужбам, ни даже армии — по странной прихоти европейского законодательства. Неудивительно, что попробовав и обломавшись на России и США, радикальные исламисты взялись за Европу. Здесь есть где развернуться. Здесь достаточно кадров и ресурсов для начала широкомасштабной войны.

О том, как в английских городках местная власть годами закрывала глаза на массовые изнасилования мусульманами-мигрантами местных девочек, уже писали. О том, как в Германии полиции специально велят скрывать этническую принадлежность преступников, дабы не портить криминальные отчёты весьма показательной статистикой, уже говорили. О том, как в Ницце не хватает полиции и спецназа с соответствующим оружием, за минувшую неделю узнали все, кто хотел. Что ж тут удивляться, что исламисты так часто и так больно бьют теперь именно по Европе. Бьют, потому что могут. Потому что Европа позволяет. И ничем не может ответить.

И бьют не потому, что так уж сильно ненавидят европейцев — хотя и это тоже. Не потому, что хотят погрузить их в страх — хотя и это тоже. Не во славу Аллаха и «Исламского государства» (запрещённого на территории России) — хотя и это тоже. А ради того, чтобы сменить власть и образ жизни, стать хозяевами положения и господствующим классов — пока что в Европе.

Чтобы стать богатыми, успешными, влиятельными, в общем, представителями элиты, мигрантам и их потомкам нужно очень упорно учиться, много работать и встраиваться в систему. Для большинства такой путь неприемлем — слишком сложный и неудобный. Конечно, можно занять социальное дно, жить на пособия и торговать наркотой, но у некоторых амбиции уже переросли это люмпенское счастье. Они хотят большего. Не просто пособий, а статуса. Не просто денег, а власти. Не бесплатного социального жилья, а ощущения победителя в завоеванной стране. Развитой, богатой, удобной и абсолютно беззащитной стране.

Ради этой соблазнительной цели некоторые готовы претерпеть даже временные неудобства. Рядовые бойцы вообще жертвуют своей жизнью, как российские бомбисты, народовольцы и эсеры, уверенные, что своими взрывами и смертями они раскачают режим и позволят появиться новому. Ради светлого будущего они не жалели ни своих жизней, ни чужих, в том числе и невинных, как это делают и нынешние исламисты в Европе. Вожди их с бомбами не кидались, но многим тоже довелось изведать мытарства по тюрьмам и ссылкам — всё ради великой цели. Стоит ли напоминать про исламских проповедников, которые тоже сидят сейчас по тюрьмам?

Все эти неудобства и затраты, уверены они, окупятся. Уже окупаются. То, что в Европе под воздействием мигрантов и терактов наблюдается всплеск правых настроений и националистических движений, вовсе не препятствует их целям. Скорее, даже наоборот. В судорожных попытках что-то исправить и как-то повлиять на ситуацию, консерваторы и националисты, там, где придут к власти, будут бить наотмашь и без оглядки, провоцируя пока что ещё лояльных членов мусульманской общины. Усилившиеся и почувствовавшие поддержку населения радикальные националисты пойдут громить мусульманские кварталы, при попустительстве или бездействии полиции — и начнётся уличная война. В которой недавние мигранты и их потомки по определению будут себя лучше чувствовать и ориентироваться, чем изнеженные и развращённые потомки конкистадоров и крестоносцев.

Запустится цепная реакция насилия, его будет уже не остановить. Влиятельные имамы и улемы по всему миру будут скликать помощь своим единоверцам, страдающим от погромов в европейских городах, в Европу хлынет новая волна миграции, уже не стихийная, а организованная и вооружённая, и никакое НАТО её не остановит. НАТО будет «противодействовать российской агрессии в Прибалтике и на Украине», пока его европейских членов завоевывают неевропейские.

В конечном итоге, европейским исламистам необязательно даже завоевывать власть в центральных правительствах и парламентах. Достаточно так ослабить и напугать эту власть, чтобы она совсем не лезла в их дела — и постепенно распространять влияние уммы на близлежащие районы и регионы. Так в своё время в языческой Римской империи распространялось христианство — правда, без террора. Теперь в нынешней Европе так распространяется ислам — снизу вверх и с места вширь. Терроризм — это лишь инструмент подрыва устоев государства и веры во власть. Когда исламисты на конкретной территории захватят власть, террора на этой территории не будет. Правда, с большой вероятностью, и не мусульман тоже. Если же и останутся, то однозначно перейдут на подчинённое положение.

Можно ли как-то избежать подобного исхода? В России и Америке ещё возможно, в Европе уже нет. Дело зашло слишком далеко, обернуть его назад не получится. Если только не появится в Европе какой-нибудь современный Гитлер, который выстроит жесточайшую националистическую диктатуру и начнёт поголовную депортацию или геноцид всех мусульман. Кто-нибудь верит в подобную возможность? Я тоже нет.

P. S. Кстати, отдельный привет отечественным эмигрантам, уехавшим, или мечтающим уехать в Европу на тихое местечко от жестоковыйного режима. Когда Ницца станет повседневной и повсеместной, а анклавы ИГ открыто образуются в Париже, Лондоне и Берлине, вот тогда-то «жестоковыйный режим» будет вспоминаться с тоской и ностальгией. Теми, кто доживёт и уцелеет.

Передумать ещё не поздно.

Теги: Политика

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.