Дурные вопросы

10:47 — 31.01.2014

«А мы все ставим каверзный ответ и не находим нужного вопроса…»

Владимир Высоцкий


История со скандальным опросом «Дождя» набирает обороты. Ситуацию комментирует пресс-секретарь президента. К делу подключается Генеральная прокуратура. Депутаты выступают с заявлениями, либеральная оппозиция грудью встает на защиту своего любимого телеканала. Патриоты кричат об очередном оскорблении чувств, либералы — об очередном наезде государства на свободу слова и мысли. И все это как-то не о том и не туда.

Разумеется, никто этот «Дождь» закрывать не станет. Так, попугают до мокрых штанов, потреплют, чтоб жизнь медом не казалась, но не более. Слишком мелкая сошка, чтоб всерьез ею заниматься. Все равно, что свинью стричь, как сказал Путин (по другому, правда, поводу) — визгу много, а шерсти мало.

Этот скандал, однако, может спровоцировать и более серьезную и интересную дискуссию. Не по теме опроса («Стоило ли сдать Ленинград немцам, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?»); тут почти все уже согласились, что вопрос этот дурной, исторически и логически некорректный и морально неуместный. Скорее, речь идет о праве ставить вопросы вообще? Причем, любые вопросы, как бы ни были они приятны одной части публики и неприятны другой.

Защитники «Дождя» упирают на то, что наказывать за одну лишь постановку вопроса, значит, не просто давить на свободу слова, но и препятствовать постижению исторической, да и любой прочей истины. И дело даже не в том, что им уже многократно указали на некорректность формулировки, которая не способствует постижению истины, а лишь выявляет моральные предпочтения спрашивающих и отвечающих. Это вопрос из серии «Вы все еще бьете свою жену по утрам?» с жестким выбором ответа: «Да» или «Нет». И тот, и другой ответ может оказаться неверным, потому что верный ответ предполагает развернутую формулировку. Например, «я никогда не бил свою жену», или «у меня вообще нет жены», или «она у меня мазохистка и сама любит игры с плетью». «Стоило ли сдать Ленинград, чтобы спасти сотни тысяч жизней?» вопрос того же порядка. Он не предполагает верного ответа. Он предполагает однозначную подставу.

Понятно, что это провокация, к тому же не слишком умная и довольно трусливая. Будь журналисты поумнее, они могли бы сформулировать свой вопрос поизящнее. Так, например: «Могли ли власти обеспечить продовольствием город заранее или обеспечить более эффективное снабжение в блокаду?» Будь они смелее и откровеннее, они прямо бы спросили: «Стоила ли победа таких жертв?» Это опять-таки не поиск истины, а расстановка моральных оценок с заранее известным результатом. Несмотря на все усилия пропагандистов и разоблачителей последних десятилетий подавляющее большинство народа до сих пор уверено, что Победа стоила всего и оправдывала всё. Сама мысль о поражении, о сдаче, о господстве арийской расы в России, для большинства россиян до сих пор просто невыносима и задавать вопрос, подразумевающий «а, может быть, все-таки, стоило?», это нарываться на заранее известный и крайне нецензурный ответ. И хорошо, если только вербальный. Что ж теперь удивляться подобной реакции?!

Наши свободолюбивые журналисты полагают, что нельзя ограничивать мысль цензурой, что любые вопросы стимулируют умственную деятельность и что все это ведет к поиску истины. Для проверки этого тезиса хорошо бы отработать этот же прием на какой-нибудь другой теме, сакральной для журналистов и аудитории «Дождя». Попробуйте поставить вопрос: «Стоит ли ввести уголовное наказание за аборты и гомосексуальные связи ради повышения численности населения?» и можно ждать ушат помоев и грязи, который выльют на вашу голову либеральные деятели и журналисты. Давеча Иван Охлобыстин попробовал поставить такой вопрос, так наши либеральные СМИ заклевали его похлеще, чем ватиканские вороны папских голубей. Требовали извинений, требовали выгнать с работы, требовали общественного остракизма, и даже заявление в прокуратуру тоже собирались писать. И чем подобная реакция отличается от реакции на опрос «Дождя»? Это ли не цензура, не гонение на мысль, не ущемление свободы слова? А ведь это лишь кампания, развязанная оппозиционными деятелями и журналистами. Можно себе представить, как выглядела бы подобная кампания, будь те же деятели во власти.

Не надо лицемерить. У каждого человека существует круг самоочевидных тем, которые, с его точки зрения, обсуждать бессмысленно и абсурдно. К познанию истины эти темы отношения не имеют; они имеют отношение к самоощущению и мировоззрению. Одни считают невозможным ставить вопрос о национальной или религиозной исключительности, просто потому, что априори полагают всех людей равными, а любую исключительность преступной или губительной. Другие убеждены, что невозможно даже рассуждать о том, под кем было бы лучше — под Гитлером или под Сталиным, поскольку верность Родине, чести и долгу однозначно превышает и фюрера, и генсека, и саму жизнь. Одни убеждены, что жизнь есть высшая ценность, и ради нее можно стерпеть все и пойти на все. Другие уверены, что есть вещи поважнее жизни, что ради любви и верности можно пойти на смерть, что трусость и подлость страшнее смерти, и лучше погибнуть, чем позволить врагу измываться над собой.

Это базовые вещи, это аксиомы и основы человеческого мировоззрения и мироощущения. Они не доказуемы и логически не обоснованы, о них бессмысленно спорить, их можно либо принимать, либо отвергать. Любая попытка поставить под сомнение эти мировоззренческие аксиомы любого конкретного человека вызывает лишь раздражение и отторжение, почти всегда иррациональное, поскольку на рациональном уровне доказать свою правоту или неправоту противника практически невозможно. Можно привести свидетельства и документы, доказывающие, что сдача Ленинграда привела бы лишь к полному уничтожению города и оставшихся в нем жителей, согласно приказу Гитлера; но нельзя убедить ненавистников Сталина, что хоть в этом-то деле, отстаивая Ленинград любой ценой, он был прав. Можно привести исследования ученых, доказывающих врожденную природу гомосексуализма; но нельзя убедить гомофобов, что геи такие же нормальные люди, как и натуралы. Это не дебатируемые вопросы. Здесь нельзя найти истину, или среднюю позицию, или выработать компромисс. Здесь можно только либо смириться с противоположной точкой зрения и не лезть на рожон, либо утверждать свою позицию до победного конца и быть готовым к сопротивлению и очень неприятным последствиям.

Почему-то «Дождь» решил пойти на рожон, но оказался совершенно не готов к неприятным последствиям. И еще так по-детски удивляется: за что его, дескать, лопатой забивают? Пусть попробует поставить вопрос в Англии: «Стоило ли Черчиллю капитулировать перед Гитлером, дабы спасти сотни тысяч английских жизней?», тогда узнают за что. 

Вопросы надо уметь правильные ставить. А если неохота себя ограничивать, то всегда надо быть готовым получить в морду. Есть дурные вопросы. Которые лучше не ставить и не задавать. Пора бы уже выучить этот урок.

Теги: Политика

Комментарии (5):

13:08 — 31.01.2014, Куклин Юрий

Согласен с автором, что существуют "дурные" (сиречь провокационные) "вопросы", которые вовсе не ставят целью выяснение истины, а лишь преследуют цель промаркировать (поставить клеймо, приклеить ярлык на) своих идейных оппонентов. "Речь идет о праве ставить вопросы вообще" - это, извините за каламбур, не вопросы вообще. Тем более, что речь идёт о прошлом. Что произошло, то и есть истина. Мы можем пытаться понять - почему так произошло? А вопросы сослагательного наклонения если что и проясняют, то лишь состояние ума ставящего сей вопрос. Правы, конечно, и патриоты (речь именно об оскорблении), правы и либералы - последовал наезд на свободу грязных слов и мыслей.
Однако, совершенно не согласен со следующим пассажем: "Это базовые вещи, это аксиомы и основы человеческого мировоззрения и мироощущения. Они не доказуемы и логически не обоснованы, о них бессмысленно спорить, их можно либо принимать, либо отвергать. Любая попытка поставить под сомнение эти мировоззренческие аксиомы любого конкретного человека вызывает лишь раздражение и отторжение, почти всегда иррациональное, поскольку на рациональном уровне доказать свою правоту или неправоту противника практически невозможно".
Я думаю как раз наоборот, что не только возможно, но и необходимо, именно это (прояснение истины) и есть предназначение человеческой мысли. По большому счёту это и есть уяснение того, что есть человек, что есть человечность. Задачей человека и является рациональное и логическое осмысление этих аксиом и основ. Противоположное - печальный отказ от познания, интеллектуальная трусость, а иногда и просто оправдание теорий исключительности тех или иных групп.


11:22 — 10.03.2014, super.hmelnikov

Совершенно согласен с Вами, уважаемый Куклин.
Если правильно Вас понял, разумеется.
Ну кто стал глупее от глупого вопроса Дождя7.
Ибо если поставить его шире, то звучать он будет так-Был ли смысл сопротивляться напавшей на нас Германии7.
Смешно.
Но у людей есть право казаться смешными.
Чтоб показать глупость ''оскорблённого'' общества.


16:08 — 10.03.2014, Куклин Юрий

Нет, не смешно. Подобные вопросы ставятся не для шутки, и кампании организовываются не ради юмора - цель тут поглобальнее - расчеловечение до "гомо экономикус".


14:38 — 11.03.2014, super.hmelnikov

Это Вы так полагаете.
Кстати, не заботиться об экономике семейного существования и есть полное расчеловечивание людей.


15:14 — 11.03.2014, Куклин Юрий

Во-во, сведение человека к "экономике семейного существования" и есть расчеловечивание до уровня животного. Кто-то пошутил по поводу телевизионных программ: "Люблю программы про зверей, а тут всё про животных".

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.