Александр Бутусов: «Меня всегда тянуло к цвету»

09:18 — 23.08.2017

Все, кто заходит в мастерскую Александра Бутусова, сравнивают её с музеем. Огромное помещение наполнено его картинами, линогравюрами, рисунками

Все, кто заходит в мастерскую Александра Бутусова, сравнивают её с музеем. Огромное помещение наполнено его картинами, линогравюрами, рисунками

Автор фото: Юрий Правдин

Александр Бутусов: «Меня всегда тянуло к цвету»

09:18 — 23.08.2017

Заволжские дали, нежащиеся под солнцем, уютные зелёные уголки старого Нижнего, Макарьевский монастырь и бесконечная гладь реки… Безмятежное спокойствие и нежность к родному краю наполняют каждого, кто смотрит на картины Александра Павловича Бутусова. А ещё он поклонник такого редкого жанра, как экслибрис*.

Муравей для Муравьёва

– Им я занимался ещё в годы учёбы, – говорит художник. – Делал экслибрисы многим нижегородцам – деятелям науки и культуры. Здесь важно понять, что для человека главное. И об этом должен рассказать сам заказчик. Рыбалку он любит или экскурсии. Иногда и фамилия даёт главную мысль. Одному Муравьёву я на переднем плане нарисовал муравья – он был в восторге. Всякие могут быть фокусы и ассоциации. Жаль, что сегодня это мало кому интересно. Мастера уходят... Был великолепный гравёр из Павлова, он точил экслибрисы на самшите, гладком, как камень. Теперь их можно увидеть только на выставках.

Мамин букетик

Александр Павлович готов часами рассказывать о своём увлечении. И о старом Нижнем, о любимых улочках, о тех местах, которые сегодня можно увидеть лишь на фото, – тоже. В год своего 85-летия он не расстаётся с палитрой и вспоминает, как началась его любовь к живописи – с пакетика красной смородины и букетика, принесённого мамой. Не важно, что в доме не было ни акварельных красок, ни кисточек, ни бумаги. Юный мечтатель рисовал всем на всём, что попадалось под руку. Да так, что брат посоветовал ему пойти в студию живописи при Дворце пионеров, а потом и в художественное училище.

Перед первой лекцией кто-то из фронтовиков сказал: «Иди, мальчик, гуляй!»

– Тогда оно располагалось на месте, где сегодня стоит Дом актёра, такой чеховский дом с мезонином, – улыбается Бутусов. – Был голод, отец советовал пойти в торговое, говорил: «Хоть сыт будешь». Я пошёл, всё сдал, но учиться там не хотел. Шёл по улице – чуть не плакал, и встретил нашего педагога Александра Камшилова. Рассказал ему всё, и он позвал меня в художественное училище. Экзамены уже закончились, но мои рисунки посмотрели и – приняли! Это был 1947 год.

– У кого вы учились?

– У Александра Камшилова и Анатолия Илевского. Последний, искусствовед и художник, говорил с нами по-французски, а мы ещё толком и по-русски-то не умели изъясняться. Я, почти ребёнок, учился с пришедшими с фронта взрослыми мужиками. Гордые, с наградными планками… Они сначала не поверили, что учусь вместе с ними. А потом попал по распределению в Городец, учителем в школу. Сам – хулиган. Какой из меня учитель? И я пошёл в военкомат. Так начались почти четыре года армии, на Украине.

Трудности падежей

– Как же вы попали в Таллин, в художественный институт?

– Отслужив, вернулся в Горький, работал художником в Доме офицеров. Мы ходили на Мытный рынок перекусывать пирожками, и на стене Дома колхозника мне попалось объявление: «Меняю квартиру в Таллине на комнату в Горьком». Я жил в подвале, без удобств, а тут обещали паркетный пол, ванную. И я решился. Поступил там в институт, окончил графическое отделение. Так и стал художником-графиком. Рисовал огромные кинорекламы.

– Прибалтика вас приняла? Ещё было время дружбы народов?

– Таллин – фантастический город для художника. Я рисовал и рисовал его, не мог остановиться. Но душа к нему не лежала. Язык так и не освоил – у них 16 падежей! Да и вражда была уже тогда. За восемь лет жизни там я это прочувствовал в полной мере. Как-то взгрустнулось, позвонил в наше училище, и директор пообещал мне место педагога. А заодно – преподавателя в областном Доме народного творчества. И я вернулся. Тут и началась моя настоящая жизнь художника.

Кроме чёрно-белого

– Вы работаете во многих жанрах. Какой вам ближе?

– Всё-таки портрет. Я написал их огромное количество. Одна из знаковых работ – портрет композитора Александра Касьянова. Кстати, вместе мы подарили его когда-то вашей газете. Рисовал и портрет знаменитого на всю страну актёра Владимира Самойлова, который тогда работал в нашем театре драмы. Председатель правления горьковской организации Союза художников России Виктор Малиновский назвал его классикой нижегородской живописи, но на выставку не брал. И я подарил портрет самому Владимиру Яковлевичу.

– Со стен вашей мастерской смотрят Горький, Шаляпин… И тут же – спуск на воду фрегата Петра I и военные солдатские будни. Что же всё-таки главное для вас в живописи сегодня?

– Очень люблю наш город, пейзажи. А началось всё с моей поездки на знаменитую Репинскую дачу в Тверской губернии. Там я начал их писать и вот до сих пор пишу. Да, я график, но мне мало чёрного и белого. Меня всегда тянуло к цвету.

* Экслибрис (от лат. ex libris – «из книг») – книжный знак, удостоверяющий владельца книги

 

Теги: Культура

1049

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.