Солдатская ложка

07:00 — 19.06.2014

Вера СОМОВА, руководитель музея боевой славы школы № 54 Нижнего Новгорода.

Николай Григорьевич Плаксин бережно хранит привезенную из Германии ложку.

Николай Григорьевич Плаксин бережно хранит привезенную из Германии ложку.

Автор фото: Фото из личного архива Н.

Солдатская ложка

07:00 — 19.06.2014

Вера СОМОВА, руководитель музея боевой славы школы № 54 Нижнего Новгорода.

Как руководителю школьного музея боевой славы, мне не раз приходилось слышать от участников Великой Отечественной рассказы об особенных эпизодах из их фронтовой жизни. И далеко не всегда эти запомнившиеся случаи были связаны с конкретными сражениями или проявлением героизма на поле боя.

Мой отец, Василий Давыдович Попов, прошедший войну от начала и до конца, помню, с особым удовольствием рассказывал про маленький шелковый платочек цвета голубого неба, который подарил ему боевой товарищ, французский летчик из знаменитого полка «Нормандия — Неман», про то, как он этот подарок от чистого сердца до конца войны в кармане гимнастерки носил.

А вот какую историю поведал мне недавно другой участник той войны, житель села Борисово-Покровское Дальнеконстантиновского района Николай Григорьевич Плаксин.

Случилось это в апреле 1945-го. Восемнадцатилетний стрелок-пулеметчик Плаксин на своем броневике тогда в составе 66-го отдельного полка связи участвовал в Берлинской операции. У солдат, как известно, всегда имелись при себе котелок, ложка, кисет и фляжка. Потеря одного из этих военных предметов считалась большой неприятностью. Не случайно Твардовский в своей поэме про Василия Теркина целую главу потерянному кисету посвятил. Помните?

Без кисета, несомненно,

Ты боец уже не тот.

Но пропавший кисет — это одно. А если ложка? Без нее уж точно как без рук. Вот ее-то боец Плаксин однажды и потерял. От самого родного дома эту ложку хранил — простую, деревянную, матерью в дорогу положенную. То в вещмешке носил, то в подсумке вместе с гранатой, а то и за обмоткой в сапоге. И дорога она ему была, да и нравилась — легкая, тихая, молчаливая. Не звякала, не выдавала солдата в особенной обстановке. И вот на тебе… Как пропала? В апреле дело было. Полк тогда в направлении германского городка Ландсберг двигался. Когда пересекали небольшую речонку, их бронемашина у самого берега увязла. Пришлось водителю со стрелком ее на берег вытаскивать. Ну и зачерпнул солдат полные сапоги воды. Только снял промокшую обувку, размотал портянки, чтоб чуток подсушить, а тут опять команда: «Заводи!» Что делать? Быстренько сапоги натянул и обратно на броневичок — свое место стрелка занять. А когда в Ландсберг вошли, как раз походная кухня подоспела. Здесь и обнаружил рядовой Плаксин пропажу. Видно, осталась его ложка у той самой речонки, где он переобувался.

— Вот тут-то я и понял, что солдат без ложки не солдат, — признается годы спустя Николай Григорьевич.

А тогда, в Ландсберге, Николай-старший (водитель бронемашины) просто указал Николаю-младшему (стрелку Плаксину) на ближайший немецкий дом и сказал: «Иди добывай себе ложку!» Пришлось идти. Пилотка со звездой набекрень, автомат на плече, граната в подсумке. В дом вошел с гордым видом. Пожилой немец сразу же залебезил перед ним: «Что господину солдату угодно?» А указывая на пожилую женщину в темных очках, сидящую в кресле, без конца повторял: «Кранк! Кранк!» Больна, значит. Услышав про ложку, он позвал Плаксина на второй этаж, где в одной из комнат достал из-под кровати три коробки. В одной лежали серебряные половники, во второй — чайные ложки, а в третьей — серебряные.

— Забирай все, — твердил немец и всё пытался объяснить, откуда в доме такое богатство.

Оказалось: его прислал из-под Ленинграда, из Царского Села, сын хозяйки, немецкий офицер, вскоре там же, на Восточном фронте, и погибший.

Николай, продолжая хранить достоинство, взял только две обеденные ложки, на которых красовался вензель «Н». Одну — себе, другую — Николаю-старшему, водителю. Они потом долго вместе их разглядывали, изумлялись. Надо же! Серебро 95-й пробы, а главное — свои же ложки, наши. И с легким сердцем упрятали их на привычное место.

Эти ложки с ними до Берлина дошли (благо, недалеко уже было), а после и до их родных хат. Расставаясь, бойцы даже всплакнули. А потом звякнули ложкой о ложку, рассмеялись, обнялись…

Ложка Николая-младшего доныне живет у него дома в Нижегородской области. Разве что иногда в школьные музеи «погостить уходит», чтобы поколение, не знавшее войны, ее увидело.

Жива ли ложка Николая-старшего, уехавшего вместе с ним в Винницу, на Украину, увы, неизвестно.

2586

Комментирование данного материала запрещено администрацией.