Помолчим у Вечного огня

07:00 — 19.06.2014

Лариса Корелова, Нижний Новгород.

Помолчим у Вечного огня

07:00 — 19.06.2014

Лариса Корелова, Нижний Новгород.


22 июня, в очередную годовщину Великой Отечественной, сотни нижегородцев придут в кремль, к Вечному огню.

Его зажгли в День Победы 9 мая 1965-го. В тот же день был открыт и мемориальный комплекс: стела, на обратной стороне которой золотом написаны фамилии наших земляков — Героев Советского Союза, получивших это звание посмертно, под прямым углом к ней, по другую сторону Вечного огня — стела поменьше с именами героев-горьковчан, повторивших подвиги Матросова и Гастелло, и наконец, еще одна — вытянутая, ведущая к памятнику Минину и Пожарскому, на которой выгравированы проникновенные слова местного поэта:

Товарищи, помните жизнь отстоявших,

Они сберегли нам солнце и радость.

За честь, за свободу, за Родину павших

Навеки считайте идущими рядом.

Место для мемориала выбрано удачно — Часовая гора кремля. С ее стометровой высоты открывается вид на бескрайние заливные луга, внизу течет Волга, спокойная и величавая, уже вобравшая в себя воды Оки, а у самого подножья горы — стены и башни нашего древнего кремля.

Я часто прихожу сюда. Мои дети, когда были школьниками, перед Днем Победы несли здесь вахту в почетном карауле, а внук еще малышом приносил к Вечному огню цветы и молча стоял рядом, держась за мою руку…

Но в последнее время я всё чаще возвращаюсь от Вечного огня с горьким чувством. Почему? Попытаюсь объяснить. Вот вам картинка месячной (или чуть больше) давности.

9 мая. Пятый час вечера. Кремль. Официальная часть праздника Победы закончилась. У Вечного огня грудой лежат цветы. Вокруг веселая, празднично одетая толпа. Мужчина лет сорока пяти застыл у постамента. Руки в карманах джинсов, голова чуть откинута назад. Позирует. И вдруг слышу, как он кричит своему другу, стоящему с фотоаппаратом по другую сторону: «Отойди дальше, пусть костер тоже в кадр войдет!» Это он Вечный огонь костром назвал. А что делают дети и взрослые, стоящие в первом ряду? Бросают в сторону пламени пригоршни мелких монет. Падая, монеты издают звенящий, режущий душу звук.

— А вы зачем это сделали? — не выдержав, спрашиваю молодую женщину, только что бросившую горсть монет.

И слышу в ответ:

— Помянуть хотела. Из нашей семьи тоже не все с войны вернулись.

— А в вашей семье так принято поминать усопших?

— Нет, — смутившись, говорит она и отходит прочь.

Да, поминать воинов, отдавших жизнь за Родину, действительно должны мы, их потомки. Но поминать в душе, в мыслях, в поступках. Горсть медных монет всего этого не заменит.

К сожалению, мы не можем, как положено, навещать родные могилки: большинство из них теперь не просто далеко — за границей нынешней России. А кто — так и не знает, где захоронены их родственники.

Факел же Вечного огня горит в память обо всех, кого забрала война: и об убитых в бою, и об умерших от ран в госпиталях, и о замученных в концлагерях. И огонь этот потому и вечен, что живет в наших сердцах — сердцах детей погибших воинов и еще живых участников Великой Отечественной.

Вот почему так горько видеть, что для части наших более молодых сограждан он уже столько не значит. Может быть, пришло время напомнить и про особый статус Вечного огня, и про то, что, глядя на него, принято молчать? А еще лучше соответствующие правила поведения у этого священного места разработать. Хотелось бы услышать ваше мнение по этому поводу, уважаемые читатели.

1129

Комментирование данного материала запрещено администрацией.