Обратная сторона семьи

07:00 — 15.05.2014

Давно доказано: в ситуации семейного насилия ребенок и в роли непосредственного объекта агрессии, и в роли ее свидетеля в отношении матери психологически страдает одинаково.

Давно доказано: в ситуации семейного насилия ребенок и в роли непосредственного объекта агрессии, и в роли ее свидетеля в отношении матери психологически страдает одинаково.

Автор фото: Фото и коллаж Натальи Ермаковой.

Обратная сторона семьи

07:00 — 15.05.2014

Рита вполне могла бы сказать о себе словами одной киногероини: «Я из породы людей-пылесосов. Они нужны для того, чтобы другим было легче дышать». В их семье легче всех дышалось ее мужу Вадиму. И то лишь тогда, когда он чувствовал свою власть над женой и детьми. Когда дочка, надрывно хлопнув дверью, уходила на ночь глядя в никуда. Когда сын Игорь отчаянно натягивал на голову подушку, надеясь, что голос отца, опять мешающий ему уснуть, хотя бы на время застрянет, растворится в ее рыхлом брюхе.

Куда уходит любовь?

Когда-то Рите казалось, что у них вполне нормальная семья. Муж — не пьет, не курит, дочка — мамина радость. И вроде даже любовь. А может, и правда казалось… Впервые эта мысль пришла ей в голову, когда Вадим, вернувшись с работы и не получив традиционного ужина, грубо ее ударил. Прямо в живот. Второй толчок женщина получила изнутри: пятимесячный Игорек откликнулся на агрессию извне весьма активно. Беременность Риту не спасла — муж всё чаще стал поднимать на жену руку. А когда мальчик родился с серьезной патологией, мама закусила губу: вот она, расплата.

Тогда она еще не знала, что всё только начинается. Ни прогрессирующее беспокойство дочки, ни болезнь сына не могли остановить домашнего монстра, в которого превратился любимый когда-то муж.

Плюс десять лет

История эта выплыла на свет божий, когда Игорьку исполнилось уже пятнадцать. В больнице, куда он угодил в очередной раз, доктора заподозрили, что врожденный диагноз — далеко не единственная проблема мальчика. Показали его психологам. Те же, в свою очередь, докопались, что все эти годы ребенок живет в атмосфере семейного насилия. И посоветовали Маргарите обратиться в Нижегородский областной женский кризисный центр.

— Она достаточно долго к нам ходила, — говорит председатель этой общественной организации Анастасия Ермолаева. — Рассказывала истории своих избиений. Как муж мог спокойно сломать ей руку, потому что не вовремя к нему подошла

Первое, что меня поразило, когда я увидела Маргариту: ей чуть больше сорока, а выглядит лет на десять старше.

В ловушке

Общение с психологами, юристами центра, казалось, дали свои первые, робкие результаты: женщина была почти готова изменить ситуацию. Жить под одной крышей с тираном? Ну уж нет! Рита бросилась искать варианты обмена. Параллельно — съемной квартиры. И вдруг, когда уже замаячил свет в конце тоннеля, пошла на попятную.

— Она написала мне письмо, что решила… еще пожить с мужем, — Анастасия Геннадьевна расстроена, но не удивлена.— В момент принятия окончательного решения женщина порой отступает.

Да, выбраться из этой ловушки нелегко. Потому что это уже зависимость, сродни алкогольной или наркотической. По большому счету, ни та, ни другая не лечатся. Выходом может стать лишь безоговорочный отказ.

Им не жить друг без друга

Но многие ли идут на это, учитывая, что за долгие годы домашнего террора у людей развивается самая настоящая созависимость, когда тиран и жертва уже не могут друг без друга? Их отношения обречены на бесконечный бег по замкнутому кругу.

— Именно цикличность отличает семейное насилие от обычных бытовых конфликтов, — говорит Анастасия Ермолаева. — Конфликты имеют начало и конец, насилие же ходит по кругу: идет нагнетание ситуации, сам акт, в любой форме (психологической, физической, экономической, сексуальной), потом так называемый «медовый месяц», когда стороны находятся в состоянии перемирия. И — всё повторяется. При этом неизменными остаются постоянный страх страдающей стороны и цель семейного тирана: власть и контроль над жертвой.

Но самое страшное, по мнению Ермолаевой, что заложниками всего этого в любом случае, на любом этапе становятся дети. Свидетели они или объекты насилия — все равно жертвы. И реабилитация им требуется в обоих случаях. Иначе, став взрослыми, они, не видевшие другой модели построения отношений в семье, могут повторить судьбу своих родителей

Кстати, очень часто семейными насильниками становятся те, кто в детстве подвергался насилию со стороны одного из родителей. А из девочек, видевших, как мама страдала всю жизнь, вырастают потенциальные жертвы семейных монстров. Жертва и тиран притягиваются как противоположные полюса.

Где найти убежище?

— Нужна очень серьезная душевная работа, — считает психолог. — Очень длительная. И чем больше запущена по времени ситуация, тем дольше реабилитация. Конечно, женщина в какой-то нелегкий момент своей жизни должна сделать выбор. И этот шаг дастся гораздо проще, если государство предоставит ей возможность находиться в безопасности. Сейчас в Нижегородской области идет речь о создании квартиры-убежища, где женщина вместе с ребенком, подвергающиеся семейному насилию, смогут укрыться, пока ситуацию не удастся разрешить. К решению вопроса подключилось министерство социальной политики, прочие институты.

Такие квартиры-убежища существуют во многих регионах, не говоря уже о других странах, где это обычная практика. Более чем за десять лет существования кризисного центра с подобными проблемами его сотрудникам приходилось сталкиваться множество раз. Женщин размещали за городом, кому-то находили возможность снимать временное жилье. Но всё это — дополнительные сложности и всегда сомнения: удастся, не удастся? Между тем наличие такого убежища может реально помочь женщине и детям вырваться из замкнутого круга. Хотя у некоторых хватает мужества и сил сделать это уже сейчас.

Выносите сор из избы

— У нас немало примеров, когда женщины после обращения в наш центр не только вставали на путь изменения ситуации, но и шли по нему до конца, — рассказывает Анастасия Ермолаева. — Находили новую или вторую работу, что позволяло им чувствовать себя более самостоятельными, независимыми. Следующий шаг — выставление границ между насильником и жертвой. Помню одну женщину, которая, решив расстаться с домашним тираном, достаточно долго судилась с ним за квартиру. На это время врезала замок в их с ребенком комнату. В ответ на малейшие угрозы мужа, поползновения проникновения вызывала полицию. Она шла напролом — всячески его запугивала, «держала на мушке», пока решался вопрос… Ну, а начинать, конечно, нужно с вынесения сора из избы, если все попытки исправить ситуацию внутри семьи терпят фиаско, — советует руководитель центра. — Выходите на специалистов. Можно совершенно анонимно позвонить на наш телефон доверия. Если есть угроза жизни — подключать полицию…

А прежде нужно уяснить, что между политикой сохранения института семьи и попыткой сохранить то, чего давно уже нет, — ничего общего. Вы же не храните дома протухшие продукты и в клочья разорванные вещи. Выбрасываете и покупаете новые. Аналогия примитивна, но вполне уместна. Ради себя и детей лучше перевернуть эту страницу своей жизни (совсем вырвать-то не получится) и постараться начать жить с чистого листа.

Только цифры

70 процентов всех преступлений, по статистике, совершается в семье.

От 12 до 15 тысяч женщин в России ежегодно погибают от домашнего насилия.

Каждые 40 минут в стране происходят семейные трагедии.

Примерно 60 процентов женщин, регулярно унижаемых и избиваемых мужьями, не рассказывают об этом даже близким родственникам.

* * *

Телефон доверия Нижегородского областного женского кризисного центра: 8 (831) 422-71-22. Адрес: Нижний Новгород, Советский район, улица Заярская, 18, 1-й этаж. Ежегодно за консультациями, психологической и юридической помощью в центр обращаются около 3000 человек.

1462

Комментирование данного материала запрещено администрацией.