Взрывоопасный вопрос

07:00 — 06.02.2014

Взрывоопасный вопрос

Взрывоопасный вопрос

07:00 — 06.02.2014

Говорят, в Нижнем Новгороде на одной из дискуссий про нашумевший поступок телеканала «Дождь» (накануне 70-летия снятия блокады он разместил на сайте опрос «Нужно ли было сдать Ленинград фашистам, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?») эксперты даже подрались между собой. У нас до драки, конечно, не дошло, но тоже было жарко.

Как так вышло, что не самый центральный канал не самым умным вопросом смог так взбудоражить общество? Что за нерв задели незадачливые телевизионщики, в какую болевую точку они попали?



Народу нужен миф

Андрей Дахин:

— Меня заинтересовала тема «Дождя». Точнее, не его самого, а той дискуссии, которую он спровоцировал в обществе. Смотрите, с момента окончания войны выросло уже три поколения, которые не знают, что это такое: мое, моих детей, и сейчас уже растет поколение внуков. И возникает вопрос: как сохраняется историческая память? Депутаты нам говорят, что нужно это делать с помощью жестких законов, они считают, что это такие конфеты, которые можно запереть в коробке, и они там будут храниться сколько угодно. На самом деле, структура коллективной памяти по-другому устроена — она передается через вопросы, ответы и рассказы. У нас есть кто то, кто может все это внятно объяснить? Законами здесь ничего не огородишь, а только ускоришь историческую амнезию. Поэтому в этом скандале как раз и возник вопрос: как Россия собирается сохранять и передавать поколениям ценностные вещи? Ведь ценности — это такие вопросы, на которые каждое новое поколение ищет для себя ответы, делает свой выбор. И их нельзя заучить, как таблицу умножения, здесь нужна система воспитания. А запрет задавать вопросы только ухудшит ситуацию.

Михаил РЫХТИК:

— Я бы добавил, что в нынешний период, когда ветеранов, свидетелей и участников войны, достоверно знающих, что тогда происходило, становится все меньше, мы попадаем в ситуацию, когда обществу необходимо сконструировать свой миф, в котором и буду, заключены ценности, относящиеся к Великой Отечественной войне. Например, американцы создали его, и, несмотря на то, что журналисты и историки знают о том, что это миф, это не мешает простым гражданам гордиться своими вооруженными силами, которые участвовали во Второй мировой. Мы же боимся нормального профессионального разговора, дискуссии и моментально всё политизируем, что, как мне кажется, достаточно опасно и говорит о том, что общество не совсем здорово.

Иван ЮДИНЦЕВ:

— У нас есть такой пример — фотография водружения флага над рейхстагом. Все же знают, что это постановочный снимок, а не репортажный, но знание этого нисколько не умаляет достоинства и значения того факта для нашего народа. В данном случае фото стало неким символом победы.

Телеканал же просто решил поднять рейтинги — обыкновенная «желтуха». Они попробовали, получили по носу, извинились и затихли. Почему же государство отреагировало на этот опрос как на политическую акцию?..

И да, мифы нужно конструировать, иначе они сложатся стихийно. Например, нам через 2 с лишним года предстоит 100-летие Октябрькой революции. И здесь было бы неплохо всем понять наше отношение к этому историческому событию, которое совсем не так однозначно, как в случае с войной.

Евгений СЕМЕНОВ:

— Я бы разделил историю с «Дождем» на три части: исследование, публичное представление проблемы и ответственность за это. Должны ли мы задавать вопросы и исследовать проблемы? Да, вне зависимости от того, что мы должны оберегать миф. Ведь чтобы знать историю, нам нужно знать факты. И здесь возникает парадокс, ведь факты тоже довольно противоречивые вещи. И историк должен дать сумму таких фактов, максимально абстрагировавшись от их оценки.

Вопрос второй: надо ли это делать публично? На мой взгляд, надо. Но не на безальтернативной основе, которую позволил себе «Дождь». Это не дискуссия, а навязывание. Канал сформулировал вопрос, и желание выяснить правду было вторично, первично то, что нужно было навязать некую точку зрения, а этого себе не могут позволить даже историки. Это невежественность и политическая тенденциозность, здесь во главе угла изменение мифа, нравственной оценки.

И третий вопрос: нужна ли ответственность? Да. Но нельзя это было делать так, как поступило наше государство, которое просто размазало канал. Государство должно было решить этот вопрос в суде, например. А сейчас получается так, что оно, пытаясь чужими руками репрессировать «Дождь», показывает, что тоже не стоит на определенной нравственной позиции и не может дать ее обществу. Это действительно очень опасно, и если мы ничего с этим не сделаем, то вынуждены будем признать, что у нас нет мифов, нет нравственности, нет истории…

Отсталость демократии развитых стран

Александр Прудник:

В выходные во Франции прошла очередная пятисоттысячная демонстрация в защиту традиционной семьи. Меня в этом удивила реакция французской элиты, точнее, ее отсутствие: власти просто проигнорировали массовые выступления горожан, относясь к этому свысока и даже с каким-то презрением. Это показало, что даже в развитых странах одноразовые выступления граждан не являются инструментом воздействия на власть. Получается в этом смысле, на Украине уровень политической организации оказался намного выше французской: там граждане во что бы то ни стало добиваются своих требований. Отсюда вывод, что в странах с такой старой демократией уровень самоорганизации общества ниже, чем в государствах с еще не сложившимися демократическими традициями и ценностями.

2059

Комментирование данного материала запрещено администрацией.