Как закаляется хрусталь

08:35 — 23.01.2014

Как закаляется хрусталь

Автор фото: Наталья Ермакова

Как закаляется хрусталь

08:35 — 23.01.2014

В воскресенье она будет разбирать маленькую елочку, стоящую в изголовье кровати. Аккуратно снимет с нее игрушки, сделанные своими руками, отправит на отдых – до следующего декабря – Ангела, примостившегося на макушке… Она делает так каждый год именно после Татьяниного дня – дня своего рождения и именин. Не раньше. До этого в ее уютном, теплом доме по традиции живет праздник. И всегда – радость. Чистая, звенящая и хрустальная, как она сама.

Кандидат на выбраковку?

Хрустальная – это не образ. Татьяна Власова из поселка Октябрьский Борского района действительно из тех, кому медики ставят диагноз «несовершенный остеогенез» и кого в народе называют хрустальными людьми. Редкое генетическое заболевание – всего пять случаев на сто тысяч человек – готово в любой момент отозваться страшной болью от очередного перелома, который практически невозможно ни предугадать, ни предотвратить. Самый известный в мире человек с хрустальной болезнью – 42-летний Антон Борисов – живет сейчас в Америке, в специальном доме-интернате. Его автобиография «Кандидат на выбраковку» – сборник настоящих горьких откровений. Но я смотрю на улыбающееся лицо Татьяны Викторовны, ловлю блики счастья в ее глазах, вижу ее работы, в каждой из которых живет радость, и не понимаю, как с ней можно говорить о боли. Она так любит каждый день этой жизни, что становится как-то совестно осознавать: ее оптимизма, солнца ее души с лихвой хватило бы сотни на полторы так называемых здоровых людей.

Никогда не говори «никогда»

В Татьянином доме тебе отовсюду улыбается ее радость. Улыбается удивительными вышивками, рисунками, поделками, куклами, сшитыми чуткими руками хозяйки. Даже цветы у нееособенные – с сочными листьями, всем своим видом демонстрирующие, что им здесь хорошо.

– Меня знакомая как-то спросила: «У тебя они живые?» – «Конечно», – отвечаю. – «А тогда почему они такие зеленые?» Татьяна Викторовна, вспоминая тот случай, не может не рассмеяться. А после вопроса, что нужно, чтобы у человека всё получалось, не задумывается:

– Любить то, что делаешь.

При этом глагол «делать» имеет для нее свой, особый смысл, неподвластный обычным людям. Так же, как и глагол «ходить», и другие, активные. К сорока годам у Татьяны было уже больше сорока переломов. До пяти лет она практически не вылезала из гипса. И потом… Ногой дернешь – перелом. Постоянные боли… При этом она признаётся:

– Всё, что хотела, в конце концов получала. У меня было сильное сожаление лет в семнадцать, что никогда не увижу, как в лесу растут ландыши. Хотела увидеть в Туле подружку – думала:никогда не увижу, как она живет. Я до этого возраста вообще не ходила, и мысли не было, что когда-то пойду. Но прошел год, и всё сбылось. Ландыши я сама в лесу рвала, к подружке в гости поехала, и мы бродили по Туле.

Тогда она решила: всё, что с ней не происходит сейчас, обязательно произойдет потом. Или за это время ты просто успеешь понять, что тебе это не нужно.

Золотошвейка

Как при такой данности девочке из района можно было окончить среднюю и художественную школы, швейное училище в Калуге?

– Мне помогали люди, – говорит Татьяна Викторовна. – Иногда они творили настоящие чудеса. Помню, написала письмо директору художественной школы – мол, учиться очень хочу, но добираться до вас не смогу. Он прочитал его на педсовете и спросил: «Ну, кто-нибудь хочет к ней ездить?» Моя будущая учительница – сейчас она матушка Вероника в Пензенском монастыре – встала и сказала: «Я поеду». И каталась ко мне пять лет.

Их уроки, многочасовые разговоры, книги, которые она приносила Татьяне, помогали постигать азы не только художественного мастерства, но и духовности. Уже будучи взрослой, ученица начнет делать вышивки для храмов, шить покровцы, по крупицам собирая техники золотного шитья. Что-то подсказали на борской швейной фабрике, где Татьяна работала (Интернета-то еще не было), что-то узнавала сама из найденных через десятые руки старых книг.

Встань и иди!

А училище в Калуге? Поступление в него было бунтом против родителей, совершенно естественно оберегавших хрустальную дочку от любого движения. Просто решила уехать и уехала. Маме с папой ничего не оставалось, как только проводить свою Танюшу в дальний путь.

– Там меня быстро научили ходить, – смеется Татьяна Викторовна. – Просто спросили: «Ты почему не ходишь?» Я пожала плечами: «Не знаю». – «Так вставай и иди!» – ответили друзья.

Кстати, друзей у нее всегда было много. Когда девочке не хотели давать аттестат об окончании средней школы (училась-то из-за постоянных переломов год через год), она написала письмо в «Комсомолку». Его опубликовали, к Тане приехал корреспондент…

– Меня тогда завалили письмами со всего Советского Союза, – говорит она. – Кто-то, конечно, потом отсеялся, но до сих пор у меня есть подруги в других городах с тех времен.

О них, тех временах, она вспоминает с какой-то особой радостью. Как в восьмидесятых занималась самиздатом – два месяца, закованная в очередной гипс, перепечатывала на папиросной бумаге «Мастера и Маргариту» в десяти экземплярах. Как мастерила совершенно немыслимые наряды из каких-то лоскутков, шила эксклюзивные блузки из… занавесок и расшивала их бисером, украшала аппликациями. Как дома делала джинсовую «варенку»…

– Помню, приехала в Питер и заметила, что со мной здороваются иностранцы, – улыбается Татьяна. – И… милиционеры. Те в первую очередь интересовались, понимаю ли я по-русски.

Татьянин день

Яркая, стильная, необычная одежда стала для нее способом избавления от комплексов, которые, конечно же, были. Теперь их нет. Она на всё научилась реагировать с юмором. Даже на свою болезнь, приковавшую ее с возрастом к коляске. Хотя и признаёт:

– Болезнь структурировала мою жизнь. Я привыкла не строить никаких планов, потому что они могут рухнуть в любой момент. Но она же помогла мне осознать, что многие люди как-то не очень понимают, что такое счастье. А оно – в мелочах. Только потеряв что-то, мы понимаем, насколько это нам дорого.

Она не хочет терять. Ни свою улицу с любимым для ежедневных прогулок маршрутом, с кустом барбариса, розами у одного из домов, даже сорняками… Ни закаты, заглядывающие в окна. Ни одно из времен года. Как-то в своем блоге, который Татьяна ведет уже четыре года, она подробно описала свой день. Получилось насыщенно. А в конце резюмировала: «Просто захотелось посмотреть, на что утекает жизнь». Ее жизнь не утекает. Она течет, каждый день наполненная смыслом и радостью. Радостью от увиденного, понятого, сделанного. От того, что сейчас Татьяна Викторовна, несмотря на свою хрустальность, которая будет покрепче любого камня, по ее собственному признанию, может всё. А на мое замечание о том, что она стопроцентно позитивный человек, лишь смеется:

– Да что вы! У меня дочка племянницы, трехлетка Катюха, – вот она ходячий позитив на 150 процентов. Стоит ей дать конфетку, как она тут же закатывает глаза в блаженстве: «Ах, как хорошо жить на свете»! А у меня позитива всего процентов 98, – Татьяна Викторовна задумывается на секунду и добавляет: – Нет, пожалуй, 99. Не люблю, когда начинают жаловаться.

Теги: Общество

1560

Комментирование данного материала запрещено администрацией.