Что сказала внучка президента?

06:00 — 14.11.2013

Что сказала внучка президента?

Автор фото: Сергей Федоров

Что сказала внучка президента?

06:00 — 14.11.2013

Внучка 34-го президента США Дуайта Дэвида Эйзенхауэра Сюзан Эйзенхауэр лично видела Никиту Сергеевича Хрущева. Но это не единственное, о чем она может рассказать. На самые разные вопросы делегации российских лидеров из различных сфер в Вашингтоне в октябре она отвечала, как нам показалось, весьма искренне. Хотя вопросы эти иногда были совсем не удобными.

Демократический изъян

Мы приехали в Штаты как раз в начале политического кризиса, случившегося из-за того, что депутаты не смогли договориться о бюджете. В начале октября было закрыто все государственное: правительство, музеи… Что приятно, американцы не били себя в грудь: дескать, мы все равно лучшие… Нет, честно и спокойно признавали: да, это тоже плоды демократии, это ее изъяны, и с этим придется что-то делать.

При этом мы не видели больших забастовок. Хотя те государственные служащие, с которыми встречались (несмотря на то, что дни для них были нерабочими), с улыбкой говорили, что быть госслужащим — не так уж и здорово, когда приходят такие времена. И вопрос о политическом кризисе, о демократическом сбое, о том, как реагирует народ, был одним из самых для нас интересных. Сюзан на него ответила просто:

— Сейчас многие на улицах, а не на работе, — я уверена, мы с этим справимся. Люди дают знать своим народным избранникам, что они об этом думают.

Логичным был и вопрос о выборах: ну сам же народ навыбирал вот таких несговорчивых сенаторов. Может быть, система работает плохо? Кстати, интересна особенность американцев — поколениями голосовать за одну и ту же партию. Вот и Сюзан — из традиционной республиканской семьи: республиканка «по праву рождения».

— Мой дедушка был республиканцем, и мы все унаследовали принадлежность к Республиканской партии. Я четыре-пять лет назад решила выйти из нее и поддержать демократа Барака Обаму. Хотя это не принято: оставлять свою партию.

— Как вы относитесь к непрямой системе выборов в США? Системе выборщиков?

— 2000 год. Альберт Гор получает большинство голосов у электората, но меньшинство у выборщиков. Тогда выиграл Буш. И пошли споры о выборной системе. Многие говорят, что прямые выборы — честнее. Другие — что такая разница редка и электоральная коллегия лишь дополняет подтверждение выбора: это дополнительная гарантия, которая делает подтасовки более сложными. Когда это работает — говорят, хорошо. А когда расхождение — плохо. Но думаю, пока это хорошо для нас.

Есть ли в России приличный отель?

— Я всегда была убеждена, что нет причин, по которым Россия и США не могут быть стратегическими партнерами. У наших стран огромный шанс улучшить двусторонние отношения. Я очень сожалею об одном факте: обмен путешественниками между США и СССР был намного больше, чем сегодня. И мы знали о стране с совершенно другим менталитетом — два-три дня назад меня спросили американцы: можно ли в России найти приличный отель? Американцы хотят больше узнать о вашей стране.

— Напряженные отношения между властями. Взаимные непопулярные законодательные шаги. Как мы можем установить мосты между общественностью без участия власти?

— Например, «Открытый мир» — блестящая возможность увидеть простых американцев и узнать, что они думают. (Open World — программа Американских советов по международному образованию, по которой при партнерстве Московской школы гражданского просвещения и был организован семинар для российских лидеров «Американский федерализм и общественная политика в США». — Авт.)

— Может быть, страны не могут сблизиться, потому что Путин и Обама настолько не похожи друг на друга?

— Под ними есть другие уровни: бизнес-отношения, парламентарии… Но все должно происходить в комплексе. 1958 год — первый двусторонний договор между США и СССР о взаимных обменах, подписанный Эйзенхауэром и Хрущевым. Научные, художественные, артистические встречи возникли из этого договора. Если бы больше их было, было бы больше понимания.

Проблемы, которые объединяют

— Вы сказали, драматические события на Ближнем Востоке могут стать возможностью для улучшения отношений России и США. Вы видите это как возможность, а кто-то — иначе.

— Да, у меня есть оптимизм по поводу Сирии: сотрудничество в вопросах по химическому оружию в интересах России. Если у нас есть вопросы с обоюдным интересом, это очень важно. Я считаю, что у нас появилась общая возможность изъять один из видов оружия из оборота. Есть шанс построить платформу для идентификации химического вооружения и перейти к химическому разоружению.

— Нам в России часто кажется, что отношения России и Америки — самое интересное, что есть в международной политике…

— В США тенденция — смотреть на те части мира, где что-то происходит. Обращали пристальное внимание на Китай, но, оказывается, что-то есть на Ближнем Востоке. Скажу, что американцы считают: с Россией у нас более стабильные связи.
 Я раньше постоянно отслеживала отношения СССР и США. Постепенно отошла от разоружения к вопросам ядерной энергетики. Россия в ней в глобальном формате играет огромную роль — даже если США и не сфокусированы полностью на вашей стране, все равно нам придется больше внимания на нее обратить. В 1993 году между Российской Федерацией и Америкой подписано соглашение «Об использовании высокообогащенного урана, извлеченного из ядерного оружия». Предусматривалось, что в течение 20 лет Россия будет поставлять в Америку оружейный высокообогащенный уран, разбавленный природным ураном до состояния низкообогащенного, пригодного для использования в качестве ядерного топлива для АЭС: использование ядерной энергии в мирной сфере — «Мегатонны в мегаватты». Это хороший совместный проект.

Сделать правильный шаг

— Межнациональные конфликты в России обострились. Есть ли в США такая проблема и какие федеральные органы отвечают за это?

— Есть офис, уполномоченный от лица правительства заниматься вопросами дискриминации по половому, этническому/расовому признакам. В начале 1950-х годов в наших школах началось совместное обучение белых и темнокожих ребятишек. Мои дети так учились и с некоторыми афроамериканцами стали настоящими друзьями. Когда в стране избрали первого чернокожего президента, представители моего поколения были воодушевлены. А мои дети не поражены: это для них естественно. Сейчас рождается больше темнокожих младенцев, и через 20 лет, возможно, вид среднестатистического американца сменится с белого на темнокожего.

Думаем, что может быть улучшено в правах женщин, секс-меньшинств. Ведется большой межрелигиозный диалог. Но главное в наше время — думать об искоренении бедности.

— Некоторые представители американской оппозиции встречаются с российской оппозицией. Это используется для выставления наших политиков в негативном свете. Есть ли понимание у американского истеблишмента, что желаемая поддержка оборачивается противоположным?

— Чтобы этого не было, я бы задействовала как можно больше людей, а не только оппозицию. Нужно контакты расширять, углублять и встречаться с теми, с кем кардинально разные взгляды. Мы же не поддерживали коммунистов, но мой дед встречался с Хрущевым. И да, мне кажется, что все еще звучат отголоски «холодной войны».

— Какой вам видится политическая система в России через несколько лет?

— Мы 200 лет улучшали свои демократические институты, и не все получается. У вас 20 лет и уже есть положительные примеры. Я видела много храбрости, когда принимались решения и строилась новая Россия. Мы живем в интересные времена. Никто не сможет спрогнозировать, что произойдет. Но ваше поколение все изменит через 20 лет.

Досье «НП»

Сюзан Эйзенхауэр — президент компании «Эйзенхауэр Групп Инк.», оказывающей стратегические консультационные услуги по политическим и бизнес-проектам. Была директором-основателем и первым президентом аналитического центра «Эйзенхауэр Институт», где стала известна благодаря своей деятельности в бывшем Советском Союзе и работе в области энергетики. Сейчас возглавляет программы лидерства и государственной политики этого центра.

Теги: Власть, Политика

4353

Комментирование данного материала запрещено администрацией.