Баба Катя Смоктуновского переиграла

07:00 — 04.06.2013

Евгений Молокин

Баба Катя Смоктуновского переиграла

Автор фото: Вячеслав Сенников

Баба Катя Смоктуновского переиграла

07:00 — 04.06.2013

Евгений Молокин

В начале 80-х годов мы снимали несколько фильмов о Пушкине для Центрального телевидения, режиссером был Юрий Беспалов. Один из них, полнометражный, часовой, назывался «Болдинская бессонница». За 30 лет его десятки раз показали и федеральные каналы, и наши, нижегородские.

Болдинцы — особая порода

В этом фильме в нескольких образах предстает великий русский актер Иннокентий Смоктуновский. Он произносит авторский текст, говорит от лица Пушкина, предстает в образах Моцарта, Сальери, Дон Гуана. Это был не только гениальный актер — он человек выдающийся.

Когда съемочная группа отправлялась в Большое Болдино, встал вопрос: где поселить Смоктуновского? Мы пришли к руководителям района, описали ситуацию. Тут сделаю небольшую ремарку: болдинцы — чудесный народ, какая-то особая порода. Я думаю, это причастность к Пушкину сделала их такими замечательными, душевными.

У нас, говорят, в тихом местечке на окраине Болдина живет одинокая старушка — тетя Катя. И сама она замечательная, и дом у нее такой же, пятистенный.

Тете Кате тогда уже было 80 лет. Но как она была красива, несмотря на свой преклонный возраст! Правда, у нее всего один зуб был — впереди. Однако это придавало ее внешности необыкновенный колорит. Тетя Катя всю жизнь никуда из своего Болдина не выезжала, но знала невероятное количество историй. Откуда? Всё просто: весь бомонд, как это принято сейчас называть, который приезжал в пушкинские места, непременно останавливался у нее, поскольку больше негде было. К примеру, писатель Юрий Нагибин «столовал и ночевал», знаменитый скульптор Олег Комов, автор памятника Пушкину, и много кто еще.

И Пушкин с рыжей бородой…

В общем, поселили мы туда Иннокентия Михайловича. И частенько были свидетелями того, какое поразительное актерское соревнование устраивали они порой с тетей Катей. Она преображалась в мгновение ока и экспромтом выдавала, по сути, микропьесы.

— Слушай, тетя Катенька, а ты Александра Сергеевича хорошо помнишь? — на полном серьезе спрашивает у хозяйки актер.

— Как не помнить барина-то нашего? — поднеся блюдце с чаем к губам на трех пальцах и не моргнув глазом, выдает старушка.

— А какой он из себя? — подыгрывает ей Смоктуновский.

— Нечто не знаешь, Кешенька, — отвечает тетя Катя. — Двухметрового роста, косая сажень в плечах, с рыжей бородой окладистой. Вытащит, бывало, саблю да как начнет орать: «Зарублю всех, к чертовой матери!»

Актер сгибается от хохота и выскакивает в сени. Тетя Катя мгновенно переводит взгляд на нас и молвит:

— Беда-то какая! Говорили мне добрые люди, что у Кешеньки не все в порядке с головой. Не знает, что мы недавно 180 лет со дня рождения Александра Сергеевича отметили…

«Ревизор». Немая сцена

Наконец наступает последний день съемок. Начало 80-х на дворе, времена всеобщего дефицита. А у Смоктуновского осталась обыкновенная по нынешним временам банка красной икры — такую сейчас в любом ларьке купить можно, а тогда — жуткий дефицит.

Иннокентий Михайлович берет ломоть хлеба, щедро большой ложкой намазывает его икрой, протягивает старушке и говорит:

— Кушай, тетя Катенька, смотри, какая вкуснятина, у вас ведь раньше ничего такого не было.

— Да, Кешенька, раньше у нас такого не было, — поднося бутерброд к носу и сверкая единственным зубом, изрекает хозяйка. — Не было, Кешенька, раньше такого… безобразия. Раньше у нас все было… в бочках.

Дальше — немая сцена, как в «Ревизоре». Даже великий балагур и пересмешник Смоктуновский замолчал.

1971

Комментирование данного материала запрещено администрацией.