Там, где Шива гасит свет

07:00 — 31.01.2013

Анна Козонина

Там, где Шива гасит свет

Там, где Шива гасит свет

07:00 — 31.01.2013

Анна Козонина

Никто не едет в Сочи, все едут на Гоа. Нет, это не материал о модных туристических маршрутах. Он — о чем-то большем. Просто так совпало.

У каждого места есть свой дух. Оказывается, это даже более-менее научное понятие, предполагающее ряд составляющих. Ландшафт, архитектура, исторический контекст и «человек местности» в совокупности творят своих духов. С индийскими недавно соприкоснулся наш художественный редактор Александр Гущин, объехавший на скутере множество городов вблизи Анджуны. Его невинный отпускной рассказ заставил, однако, о многом задуматься.

Зачем?

Оставим за скобками туристов, приехавших сюда по инерции (потому что модно и весело, потому что все едут). Ну, а остальные, сознательные, по что ломанулись в бедную страну, где не очень-то развит туризм?

Говорят, Индия — духовная колыбель человечества. За духами места охотятся? На вопрос «зачем» лишь один мой отчаянный друг честно ответил: «Просветляться». Люди поскромнее едут за впечатлениями, а скорее — за новым духовным опытом.

— В детстве во сне мне привиделось, что я должен побывать в Индии, — признаётся Александр. — А сейчас, когда сон стал явью, было важно понять, как я буду себя там ощущать и как это изменит мое мировоззрение.

Значит, не просто курорт. Каждый человек (попавший в скобки) чувствует какую-то ответственность перед собой и перед землей, которая его принимает.

О бедности и изобилии

Западное изобилие во многом неестественно. Это изобилие техники, излишек аппаратов и препаратов для утоления множащихся аппетитов тысячеглавой гидры человеческих потребностей. Как было замечено еще в начале прошлого века испанским мыслителем Ортегой-и-Гассетом, такое изобилие пагубно для человека, ибо закупоривает душу, взращивая «капризных детей», лишенных самобытности.

Индийское изобилие — это цвет природы: бананы на пальмах, копеечные вкуснейшие свежевыжатые соки из фруктов (знакомых и не очень) или сахарного тростника. Здесь ты провожаешь в последний путь креветку, и вот уже она — на твоем обеденном столе. Пески бесконечных пляжей хрустят, аки наши снега, а месяц в этой части мира блаженно скатывается со своих вертикальных позиций и ложится на круглую спину, расплываясь в улыбке.

— На Гоа много чудиков, много психонавтов, много русских, много тибетцев и вообще кого угодно, — делится впечатлениями Саша.

Там проносятся грузовики, битком набитые поющими людьми. Одинокие музыканты играют свои песни тонущим в море закатам, пока кто-то из дежурных божеств индуизма, например Шива, не выключит свет: темнеет моментально. Не тесные пляжи принимают купальщиков, рыбаков и медитирующих. Пляжный отдых здесь — нечто большее, чем дремота под солнцем. Это не страна вечного лета, а место, где нет смысла говорить о временах года. Или вообще о времени…

Бегство из рая, или сила установок

Как чувствует себя человек, вернувшийся с Гоа в российский январь?

— Представь себе, что ты рыба, которую вытаскивают из воды за хвост и бьют головой о ледяную глыбу. Примерно так, — вполне образное сравнение.

— Не хотелось ли остаться? — Александр пожимает плечами. — Пожить еще какое-то время хотелось, а остаться… Все-таки там скучно. Знаешь, у каждого народа и каждого человека в отдельности есть свое представление о счастье. Когда я приехал в Индию, понял, что счастье здесь раздается направо и налево. Меня трогает их мировоззрение, открытое к жизни и свету, но в моем представлении счастье — это наслаждение успехом, а успех — это достигнутая цель. Но там не нужны цели. Успехи? Какие и перед кем? Там нет духа конкуренции, по крайней мере в том масштабе, что помещается в сознании белого человека. Там — пустота. И одновременно наполненность.

«Пустота и наполненность» — традиционно буддийские формулировки сами собой рождаются в голове человека, никогда не увлекавшегося восточной философией. Видимо, «духи здешних мест», принимая гостей, делятся с ними своей историей и мудростью, заставляя говорить на своем языке.

В последнем фильме Алексея Балабанова «Я тоже хочу» герои едут в закрытый город искать счастья. Русское счастье, как вопрос загадочный и вневременной, всплывает вновь и вновь. Кто-то едет за счастьем в Индию — и, отвергая призрачный дурман местных наркотических средств, ощущая настоящую жизнь в ее радости и изобилии, начинает скучать без борьбы. В голове — образ успеха, с которым трудно ужиться в раю.

Грязные улицы, тут и там вспыхивающие очаги гастрономической антисанитарии, вечно промахивающееся обслуживание отпугивают западных неженок, и они бегут от священных коров и дружелюбных собак обратно, в заботливые руки худо-бедно скроенной цивилизации. Через 8 часов самолетных снов они дожидаются ночи, в которой снова видят родной месяц — строгий вертикальный серп.

2003

Комментирование данного материала запрещено администрацией.