Танго разбитых сердец

07:00 — 01.11.2012

Лада Козонина

Танго разбитых сердец

Автор фото: Юрий Правдин

Танго разбитых сердец

07:00 — 01.11.2012

Лада Козонина

Курортный роман… Кто-то слышит в этих словах лишь отголоски пошлости и распущенности. Другие вкладывают в них надежду на счастливое завтра (ну, правда, ведь случаются на белом свете чудеса!). Третьи рассматривают просто как романтическое, ни к чему не обязывающее приключение.

Для Веры ее курортный роман стал… лекарством от болезни, которой она страдала почти 10 лет, — синдрома зависимости от счастливого прошлого. Прошлого, которое уже никогда не вернуть.

Крымские каникулы

…Ее сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало перестук колес. Вера никак не могла понять почему. Ну да, вырвалась наконец-то из душно-угарного нижегородского лета к морю. Осуществляет свою давнюю мечту — едет в Крым. Рядом — любимый сын, любимая подруга Машка со своим сынулей. Впереди — много солнца, экскурсий и задушевных разговоров по вечерам. Но сердце… Чем меньше времени оставалось до Симферополя, тем учащеннее становился его ритм.

Ладно Машка. Она, неисправимая авантюристка, еще накануне вечером заговорщицки предупредила: «У меня в Гурзуфе назначена встреча. Женя живет в Белоруссии, я — в Москве, поэтому видимся редко». Вера понимающе улыбнулась: «Не волнуйся. За мальчишками присмотрю». Надежды на задушевные вечерние беседы потихоньку начали таять, но радость за одинокую, по сути дела, подругу была сильнее. Вера вообще из тех людей, которые умеют радоваться за других, отодвигая собственные горести на второй план. Может, потому что хорошо помнит, каково это — быть по-настоящему счастливой, а потом потерять свое счастье.

Судьба подарила ей чудо — любить и быть любимой. Подарила негаданно-нежданно. А потом так же внезапно отняла, сделав вдовой в 28 лет. При ее тонком умении чувствовать, какой-то неистребимой верности, исключительной порядочности для нее это был практически приговор к женскому одиночеству. Умница и красавица, она продолжала любить своего Олега даже после его смерти и категорически не желала больше никого впускать ни в свою жизнь, ни в свое сердце.

Водитель для Веры

Вечерний Гурзуф встретил их спокойным, готовящимся нырнуть за горизонт солнцем. Вера с мальчишками отправились побродить по набережной и искупаться, оставив Машу дожидаться своего белорусского кавалера. Наплававшись вдоволь, они вышли на берег и увидели Марию рядом с двумя мужчинами.

— Знакомься, Верунь, это Женя, — подруга дотронулась до плеча одного из них. — А это его сосед, Сергей, — кивнула в сторону их спутника. — Он любезно согласился привезти ко мне мое счастье на автомобиле. Оно, видите ли, не пожелало ехать поездом, — подмигнула Машка.

— Я решил, почему бы нет? — пожал плечами Сергей. — Несколько незапланированных дней на море — не так уж плохо, правда? — мужчина посмотрел на Веру. Их взгляды встретились.

Потом был ужин в прибрежном кафе. За столом веселились и без умолку болтали все — и взрослые, и дети. Никакого напряжения, никакой неловкости, никаких неприличных намеков… Потом был следующий день, за ним — следующий… Они вместе ходили на море, ездили на экскурсии… По вечерам Машка с Женей потихоньку смывались в известном только им направлении, а Вера с мальчишками шла домой.

— Может, останетесь? Погуляем по набережной, — как-то предложил ей Сергей.

— Не могу, у меня дети, — отшутилась она, показывая на резвящихся неподалеку великовозрастных пацанов. — Надо спать уложить, колыбельную спеть…

Тогда она не думала ни о том, что, может, стоит наконец выйти из десятилетнего оцепенения и почувствовать себя женщиной. Ни о том, что Сергей не сегодня-завтра уедет и они, возможно, никогда больше не увидятся… Она вообще о нем особо не думала. Тоже мне, водитель для Веры! Да, приятный мужчина. Да, обходительный, обаятельный. Да, с ним легко и интересно… Ну и что? Женщина так привыкла быть одна, что мысль попытаться попробовать что-то изменить просто не приходила ей в голову.

Эффект попутчика

Прошло три дня, четыре… Вера с Сергеем все чаще вечера проводили на набережной, в какой-нибудь кофейне. Как-то раз, решив прогуляться по берегу, они присели на оставленный на пляже лежак. Сергей рассказал, что уже два года в разводе. Бывшая жена снова вышла замуж, дочь осталась с ним.

— А у тебя почему с мужем не сложилось? — спросил он, даже не предполагая, что его ждет.

Веру словно прорвало. Это был не ответ. Исповедь. Она рассказывала, как познакомилась со своим Олегом, как счастливо и радостно они жили. Как долго и мучительно он умирал в больнице после того, как его жестоко избили какие-то подонки. Как она надеялась, что муж выживет, а он ушел из ее жизни, но так и не покинул ее сердце… Она говорила и говорила, лишь иногда ловя на себе серьезный, внимательный взгляд.

— Знаешь, я только потом поняла, чего мне не хватало все эти годы, — говорит сегодня Вера. — Как нужно мне было, чтобы меня выслушал посторонний человек. Как это называется? Эффект попутчика?

Тогда, в тот вечер, она, кажется, высказала и выплакала всю свою боль, копившуюся долгие 10 лет. А наутро проснулась и поняла: стало легче. Точно накануне прошла процедуру очищения души.

Они встретились за завтраком. Он смотрел на нее по-другому. Не так, как до вчерашнего вечера. Подошел, взял за руку и тихонько поцеловал в макушку. Мягко. Как-то по-отечески, по-братски. И она почувствовала: ее тянет к этому человеку.

Бал закончен, карета — в тыкву

Та ночь стала первой и последней в их жизни. Красивый танец двух разбитых судьбой и обстоятельствами сердец, которым не суждено биться в такт рядом. Танец одиночества и страсти. Танго мечты, которая никогда не станет реальностью. В нем не было ни пошлости, ни распущенности. Лишь тихая нежность, растворившаяся в волшебном крымском воздухе.

Наутро, уже у себя в комнате, Вера открыла глаза и вздохнула с облегчением. Чувство неловкости, ощущение предательства по отношению к памяти Олега, которых она так боялась, не тронули ее сердце. В нем поселилась светлая радость от понимания: она еще живая и ей уже не так больно, как раньше. Мужчины
уехали следующим вечером. А через три дня Вера с Машей и детьми разглядывали пейзажи, мелькающие за оконным стеклом поезда, везущего их домой.

— Если я хоть что-нибудь понимаю в людях, то ты влюбилась, — заявила Вере с порога коллега, когда та вышла на работу.

Она и сама понимала: это не скрыть. Влюбленного человека видно за версту.

Телефонные звонки и эсэмэски от Сергея… Она жила ими. Жила этими бесконечными разговорами, воспоминаниями и — надеждой на скорую встречу. Они договорились увидеться в Москве, куда Сергей собирался через месяц по делам. Вера пыталась представить себе, как все произойдет, как они увидятся вновь, будут часами гулять по столице, держась за руки… А потом… Потом она поняла: не стоит ехать. Бал закончен, карета — в тыкву. И глупо продолжать отношения, которые обречены изначально. Пусть останется все, как есть. Пусть эта крымская неделя поселится в приятных воспоминаниях, согревающих душу и помогающих жить дальше.

Она позвонила ему и честно об этом сказала. Он не стал задавать лишних вопросов. Понял. Отпустил.

…Недавно, спустя два года, Вера снова набрала незабытый номер — захотелось поговорить, услышать голос. Ответ последовал мгновенно. Как будто Сергей только и делал, что ждал этого звонка. Они проболтали часа два. Он сказал, что не один. Встретил женщину, с которой все эти годы жили на соседних улицах и даже учились в одной школе, но (вот как бывает!) не замечал.

— У меня все хорошо, — просто сказал он. — А самое главное — она так похожа на тебя…

Вера пожелала ему счастья. Положила трубку. Слезы побежали по щекам. А потом наступило облегчение. Как тогда, в Гурзуфе, на вечернем берегу. Она улыбнулась. Жизнь продолжается.

1275

Комментирование данного материала запрещено администрацией.