Идентификация

07:00 — 20.10.2012

Алексей Ларин

Идентификация

07:00 — 20.10.2012

Алексей Ларин


На Ставрополье разгорается нешуточный скандал. В местных школах девочкам-мусульманкам запрещается носить хиджабы. В ответ некоторые из них перестали ходить в упомянутые школы. История выплеснулась на страницы и экраны федеральных СМИ и приобрела широкую огласку. Вот только развитие темы пошло, как кажется, несколько не в ту сторону.

У Маяковского как-то спросили: как он, известный эксцентрик и бунтарь-футурист, относится к традиционному галстуку? На что тот остроумно отшутился: мол, это зависит от того, что к чему цепляется — галстук к человеку или человек к галстуку.

Шутка эта — не то что бы шутка, а довольно разумное отношение к одежде. Некоторые люди настолько определяют себя своей одеждой, что становятся заложниками оной. К женщинам это относится в большей степени, но и некоторые мужчины попадают в ту же ловушку, полагая, что определенный тип, стиль, фасон одежды может сказать о человеке гораздо больше, чем он сам своими словами и делами.

До известной степени эти люди правы, но именно что только до известной. Потому что, согласно пословице, встречают нас по одежке, но провожают все-таки по уму. И можно вырядиться военным, священником, светским львом, но если человек не является ни тем, ни другим, ни третьим, это очень быстро распознается и никакая хитроумная модельная маскировка его не спасет.

Но дело, конечно, не в этом. Не так уж много людей одевается, чтобы прикинуться кем-то другим, хотя и такое случается. Гораздо больше одевается согласно своим реальным доходам, вкусам и статусам, и в этом случае одежда играет довольно важную функцию идентификации и самоидентификации граждан в человеческом обществе. И если кто-то восстает против ношения определенной одежды или ее атрибутов, то протест направлен не против одежды, конечно же, а против ее носителей, которых пытаются принудить жить в определенном месте по определенным правилам и не демонстрировать и не выпячивать свою особость и непохожесть.

Ведь в чем, на самом деле, проблема с упомянутыми хиджабами, которые уже не только в России стали попадать под запреты, но и во многих европейских странах, считающихся оплотами либерализма? Исламские девушки и женщины не нарушали никаких законов, пока против них не был принят специальный «антихиджабный» закон. Они не нарушали общественный порядок, не призывали к погромам или терактам, не устраивали незаконные митинги или демонстрации. Они просто одевались согласно своим убеждениям и представлениям о собственном статусе. Или согласно убеждениям и представлениям своего окружения, согласно своему социальному дресс-коду. Как православные священники одеваются в черные рясы. Как банковские служащие — в белые сорочки и галстуки. Как жрицы любви — в короткие юбочки, используя при этом вызывающий макияж. Одеваясь определенным образом, человек демонстрирует свою принадлежность к определенной социальной группе, чем заранее свидетельствует о своем поведении, взглядах и образе жизни. Что значительно облегчает и упрощает контакт еще до всякого личного знакомства.

Если у человека на безымянном пальце обручальное кольцо, мы предполагаем, что он в законном браке и процедура знакомства будет несколько иной, как если бы не было никакого кольца. Если у человека на плечах погоны, мы предполагаем, что он военный или полицейский и обращение к нему будет несколько иным, нежели к человеку в белом халате или черной рясе. Идентификация и самоидентификация граждан может проявляться в одежде не только по профессиональным признакам, но и по социальным, гендерным и религиозным. И почему нужно с этим как-то бороться, тем более на государственном, законодательном уровне, не вполне понятно.

Конечно, есть особые случаи, которые вполне объяснимо попадают под законодательный запрет. Публичная демонстрация нацистской символики во многих странах запрещена законом, и нарушители оного могут понести административную и даже уголовную ответственность. Здесь как раз тот случай, когда ношение определенной одежды, определенных символов оценивается не столько символически, сколько вполне практически, то есть чрезвычайно высоко и серьезно. Мало ли по какой причине человек мог напялить на себя повязку со свастикой или эсэсовский знак?! Может, поприкалываться, может, на маскарад, может, вообще понятия не имел о значении этих символов. Но все нормальные люди знают, что они означают, и предполагают, что человек с этими символами демонстрирует свою солидарность и приверженность этой же идеологии. А в чем она заключается и к чему привела, это тоже знают все, поэтому и страхуются вот так, превентивно, от новых последователей и подражателей нацизма.

Это что касается публичного пространства и ограничений законодательного уровня. Ограничений в частном пространстве существует гораздо больше, и возражать против них гораздо труднее, если вообще уместно. В некоторые рестораны посетителей не пустят без пиджаков и вечерних туалетов — таковы правила внутреннего распорядка. Не хотите их соблюдать — ищите другой ресторан. Но возражать против этих правил и оспаривать их не имеете права, они действуют на частной территории. Если членам некоего клуба взбредет в голову, что все его члены в здании клуба обязаны носить красные бабочки и шотландские килты, с этим решением тоже не поспоришь, если оно принято в рамках частной организации. Частные школы практически все вводят для учащихся определенную форму, свидетельствующую о принадлежности именно к этому учебному заведению, — и они имеют на это полное право. Если кому-то не нравится эта школьная форма, он может выбрать другую школу, но не может требовать всего и сразу — приходить в гости и вести себя по-хозяйски.

Проблема в том, что школы, вводящие запрет на ношение хиджабов, — не частные, а государственные или муниципальные. И принимать такого рода решения они не имеют права, если нет соответствующего решения муниципалитета или вышестоящего государственного органа. Как и решения обратного рода, вроде поголовного ношения хиджабов, что уже практикуется во многих северокавказских школах.

Но зачем вообще принимать подобные решения? Зачем насильственно лишать человека возможности самоидентификации в общественном пространстве, если он не нарушает никаких иных законов и правил? Никаких разумных аргументов у инициаторов подобных запретов нет; есть только плохо подавляемое чувство неприязни и страха перед чем-то иным и непохожим. Это плохо, это свидетельствует о слабости. Сильные не боятся разнообразия рядом с собой, в чем бы оно ни проявлялось — в одежде, взглядах или мнениях.

1291

Комментирование данного материала запрещено администрацией.