Одинокая гармонь

11:26 — 16.08.2012

Лада Козонина

Одинокая гармонь

Одинокая гармонь

11:26 — 16.08.2012

Лада Козонина

Его мечта об алых парусах была настолько сильна, что, казалось, на пути к ней он преодолеет любые преграды. Нет, она не была похожа на сладкие грезы юной Ассоль о прекрасном принце и вечной любви. Алые паруса Юрия Сергеевича Кашина были совсем иными. С самого детства он грезил дальними морями, видя себя непременно на капитанском мостике белоснежного лайнера, бороздящего бескрайние просторы. Но судьба, дав ему поначалу надежду на то, что так оно и будет, вдребезги разбила ее, точно утлое суденышко о скалы. Неведомо откуда взявшаяся болезнь навсегда превратила алые паруса в белые больничные простыни. Сегодня 56-летний Юрий Сергеевич даже и не вспомнит, как выглядят море и корабль. Он, окончивший когда-то музыкальную школу и умевший без труда «изобразить» любую мелодию, сегодня может сыграть на непослушном фортепиано единственную песню — «Одинокая гармонь». Может, потому, что она как никакая другая ложится на его изувеченную недугом душу.

Дважды воскресший

С самого рождения Юре приходилось бороться с судьбой. Начать с того, что он, долгожданный в семье сын, появился на свет… мертвым. Но, видимо, его маме, Надежде Викторовне, так хотелось этого малыша, что благодаря усилиям врачей он воскрес, выжил и даже вырос вполне крепким мальчиком. Единственным обстоятельством, беспокоившим родителей, было постоянное стремление сынули вырваться из-под их опеки. Характер он проявлял всегда. И уж тем более проявил его, когда встал вопрос о выборе профессии. Преподаватели в музыкальной школе настоятельно советовали маме отдать его в музучилище, но Юра буквально бредил морем, хотел непременно стать капитаном дальнего плавания и к этой мечте целенаправленно шел. Оканчивал водный институт, получал специальность механика на речных судах. «Но ведь это только начало, — рассуждал он. — Впереди обязательно будет море».

Юрка приезжал домой после практики в форме — красивый, статный… Привозил черную икру и арбузы из Астрахани и чувствовал себя настоящим добытчиком. Но мечта о море не отпускала. До ее осуществления оставалось преодолеть еще одну ступеньку — отслужить в армии. Он пошел легко, твердо веря, что так же легко протечет и время его солдатской жизни. Но…

Если бы он тогда знал, чем закончится его стремление всегда быть на высоте, в лидерах. Юра как-то не учел, что сослуживцы, будучи моложе его по возрасту, по армейскому статусу уже были дедами и простить вырывающиеся наружу амбиции новичку не смогли. Во время одного из конфликтов парня в научение столкнули с вышки.

Морским волком он себя видел, а вот к полету оказался не готов. Провалялся несколько месяцев в госпитале с серьезнейшим сотрясением мозга, переломом черепа. Мама только Бога благодарила: спасибо, что жив остался. А он не просто выжил. Он вернулся из армии совершенно другим человеком — с неуравновешенной психикой и чересчур охочим до… противоположного пола. Причем ему, похоже, было неважно, сколько лет объекту его вожделений — двадцать или четырнадцать.

Нужна лишь одна она

Родственники стали замечать за ним неладное практически сразу после возвращения. И поэтому, хоть и были шокированы его скорым решением жениться, втайне вздохнули: может, оно и к лучшему… Ирина нравилась ему еще в школе, а матери он так прямо и заявил: «Это женщина моей мечты».

«Ну что ж, хоть одна мечта у сына сбылась», — подумала тогда Надежда Викторовна и успокоилась. Через год в семье родилась дочка Лерочка. И все вроде было хорошо, только вот сама Ира не могла ответить Юре на его пылкие чувства столь же страстно. Она скорее позволяла себя любить, оставляя право испепеляющего чувства своему суженому. А он точно ослеп, полностью растворился в жене. Даже любимая мама, которой он так тяжело достался, отошла на второй план. Надежда Викторовна плакала, жаловалась родственникам, что не дают-де нянчить внучку. Но все было бесполезно: для Юры отныне существовало только одно божество — его Ирина. Ради нее он даже оставил свою детскую мечту об алых парусах и белоснежном лайнере — ушел из речников и устроился в школу военруком. Дело это для Юрия Сергеевича оказалось совершенно чуждым, да и отзывы о нем как о преподавателе зачастую звучали нелестные. Но Кашин терпел: так хотела его Ирина.

Все изменилось разом, когда Ира стала захаживать к свекрови и… жаловаться на мужа. Нет, он по-прежнему был с ней внимателен, предупредителен и ласков. Иру смущало другое — как-то уж он неординарно ведет себя в постели. Слишком раскрепощенно, что ли. Это сейчас, у современной молодежи, интим с фантазиями не вызывает удивления, а раньше, во времена тех, кому сегодня за пятьдесят, воспринимался как совершеннейшее распутство. Да и чего можно ожидать от жителей великой страны, в которой было все, кроме секса?

Дело кончилось плачевно: однажды Юра возник на пороге родительского дома с чемоданом — жена его попросту выгнала. Правда, поводом послужили не постельные выкрутасы, а то, что муж подал документы на возвращение во флот и получил от руководства одобрение. Он еще долго приходил к ее двери, ночевал в подъезде, через замочную скважину признавался в любви, говорил, что ему нужна только она. Но Ира оставалась непреклонна. От работы в пароходстве Кашин отказался: ему нужно было постоянно иметь возможность видеть жену и дочь — без этого он не мог.

Только такую

Гром грянул, когда Юрий Сергеевич отправился к своей сестре в другой город. Именно там он и попал впервые в поле зрения милиции. Но сначала в поле его зрения попала она — школьная учительница, чем-то отдаленно напомнившая ему Ирину. Последняя, кстати, тоже была педагогом, и как-то все сошлось… Словом, Юрий проводил женщину до школы, до класса, в котором по случаю летних каникул не было учеников, и стал ее домогаться. Причем делал это настолько агрессивно, что пришлось вызывать стражей порядка. Первая же психиатрическая экспертиза выявила отклонения — начальная форма шизофрении, крайняя степень зацикленности на жене и дочери. Юру пролечили, но предупредили: это может повториться. Оно и повторилось — не прошло и полгода, как тот чуть не изнасиловал девочку, по его мнению, очень похожую на Леру. После второго случая его решили лечить стационарно и закрыли в психушке. Назначили серьезный курс лечения, но не долечили: любимого сына как-то сумел, использовав свои связи, забрать под расписку домой отец. Сергей Петрович тогда категорически не поверил врачам, что у сына уже начались необратимые изменения. Природа точно решила повернуть время вспять, дав его разуму обратный отсчет. Отныне его интеллект станет стремительно снижаться, и с этим уже ничего нельзя будет поделать.

За каких-то несколько месяцев он превратился по поведению, восприятию мира в четырнадцатилетнего подростка. «Не подвел» и гормональный фон. Юрий Сергеевич буквально готов был на улице бросаться на женщин и девушек, хотя бы отдаленно напоминавших ему жену и дочь. В поселке, где он жил, им стали пугать детей. Очередной случай домогательства отправил его в психиатрическую больницу на долгих два года. Поначалу Юрий еще пытался рассказать всему миру, стоя перед больничным зеркалом, что никакой он не дурак, а капитан дальнего плавания, но и эта, самая заветная, мечта вскоре растворилась в его помутненном сознании.

Сегодня Юрий Сергеевич — постоянный пациент одного из санаториев для слабоумных. Ни Ирину, ни Леру больше не вспоминает (они, кстати, его тоже), забыл алфавит и ноты. И только всегда с удовольствием на всех вечерах местной самодеятельности по какому-то наитию вдохновенно исполняет «Одинокую гармонь», сам аккомпанируя себе на стареньком пианино. Его выступления всегда проходят на ура — так щемяще звучит из его уст: «Что ж ты бродишь всю ночь одиноко, что ж ты девушкам спать не даешь?» Собратья по несчастью слушают несостоявшегося покорителя морей и океанов со слезами на глазах. А он сам, похоже, давно не чувствует разницы между алыми парусами и белой больничной простынью…


Источник: Коллаж Александра Гущина

2223

Комментирование данного материала запрещено администрацией.