Страсти по языку

07:00 — 07.07.2012

Алексей Ларин

Страсти по языку

07:00 — 07.07.2012

Алексей Ларин


«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!»

Хорошо было Тургеневу, в Париже сидючи, писать проникновенные стихи о русском языке. Хорошо было Гоголю, по Риму гуляючи, сочинять не менее вдохновенную поэму о русской «птице-тройке», которая несется, не зная куда, и «расступаются перед ней другие державы и народы». Что бы они сказали, как бы выступили сейчас в нынешнем Киеве в защиту нынешней России и русского языка, который, как видно, снова взбаламутил и окончательно расколол Украину?

Непросто бы им пришлось, ох, непросто. При том, что и Тургенев всемирно признанный великий писатель, и Гоголь едва ли не самый украинский из русских писателей.

С Гоголем вообще беда. Родился на Украине? На Украине. Говорил по-украински? А писал? А писал по-русски. Так к каким же писателям его причесть — к русским или украинским? Вопрос…

Вопрос хоть и интересный, но довольно бессмысленный. Гоголь настолько хорош, что его, не стесняясь, причисляют к своим и русские патриоты, и украинские националисты. Не то что, скажем, коренной киевлянин Булгаков, которого украинские националисты на дух не переносят и никогда бы к своим не отнесли. За такие хоть, скажем, строчки из «Белой гвардии»: «Я б вашего гетмана, — кричал старший Турбин, — за устройство этой миленькой Украины повесил бы первым! …Полгода он издевался над русскими офицерами, издевался над всеми нами. Кто запретил формирование русской армии? Гетман. Кто терроризировал русское население этим гнусным языком, которого и на свете не существует? Гетман… Сволочь он… он сам же не говорит на этом проклятом языке…»

Нет, не приняли бы украинцы Булгакова, не причислили бы к своим. Хотя с какой стати, спрашивается? Кто дал бы им право принимать или не принимать? Михаил Булгаков родился, провел детство и юность в Киеве. Он считал Украину — не страну тогда еще, а часть России с таким названием — своей родной землей, своей родиной. Как и Константин Паустовский, например. Как и Юрий Олеша. Как и Исаак Бабель. Как и многие другие писатели, родившиеся на Украине, а писавшие по-русски, на русском языке. Как и многие миллионы нынешних граждан Украины, волею судеб проживающих в государстве под названием «Украина», но по-украински не говорящих — говорящих по-русски. И что же им теперь — отказывать в праве считать эту землю своей родной землей?! На родной земле пусть чувствуют себя иностранцами? Не слишком ли высокая цена за случайные исторические пертурбации, к которым сами эти граждане причастны не были?!

Нынешний «языковой закон», вокруг которого на Украине сейчас кипят такие страсти, как раз и призван был, по идее, вернуть едва ли не половине населения страны чувство родины. Скорее, даже не вернуть, а закрепить его официально, на высшем государственном и законодательном уровне. Люди, для которых русский язык является родным, а подчас и единственным, смогут пользоваться им теперь практически без ограничений, во всех частных и официальных отношениях, во всех учебных и государственных учреждениях — по крайней мере, тех регионов, где за русским языком закрепляется статус регионального. А это, без малого, половина регионов. Причем более многолюдных, богатых и экономически развитых, нежели другая часть. Неудивительно, что та, другая половина так бурно отреагировала на нововведение, которое, формально говоря, пока что так и не вступило в силу.

Какое значение имеет сейчас какая-то «Европейская хартия о языках», предписывающая предоставлять статус регионального языка, на котором говорит более 10 процентов населения региона, и второго государственного, если на нем говорит более трети населения страны, когда решается будущее этой самой страны? Какое значение имеют 65 процентов граждан Украины, которые, согласно последнему опросу, поддерживают новый законопроект, когда встал вопрос о самом существовании украинской нации, точнее о том, в какую сторону она будет развиваться или разваливаться? Украинские патриоты — читай, националисты — вполне резонно полагают, что язык может как объединить, так и разъединить нацию, и вполне резонно стремятся утвердить один-единственный язык в качестве как официального, так и разговорного на всей территории страны.

Проблема в том, что половина страны этого как раз и не хочет и активно отстаивает свое стремление разговаривать, учиться, вести дела и переписку на родном языке. А так уж сложилось исторически, что почти для всей левобережной Украины родным языком является русский. Большевики, формируя после победы в Гражданской войне центральные и местные органы власти, присоединили к исторической Украине исконно русские губернии ради повышения представителей рабочего класса от УССР во власти, поскольку большинство в тогдашней Украине составляло мелкоземельное крестьянство. Большевики решали свои тактические политические задачи, их понять можно. Но заложниками тех волюнтаристских решений оказались сегодняшние русскоязычные жители, которым грозит тотальная украинизация, если они не будут сопротивляться.

Вот они и сопротивляются. Как могут. Вполне легально, мирно и официально, путем принятия законов большинством голосов своих депутатов в Верховной Раде. А вот их оппоненты выбирают как раз путь насильственный и нелегальный, пытаясь отменить закон любыми средствами и способами, включая драки, столкновения и угрозы государственного переворота.

Так что закон о статусе русского языка не пройдет мирно. Та часть украинской элиты, что не желает сближения с Россией и потери контроля над половиной страны (что неизбежно, если эта половина так-де-факто и останется русской), пойдет на всё, дабы вернуть себе этот контроль. Вопрос лишь в том, на что готовы пойти ее оппоненты.

1665

Комментирование данного материала запрещено администрацией.