Красная кровь на Красивой Мече

Статья из номера №110 от 10.10.11 газеты Нижегородская Правда

12:21 — 18.10.2011

 Валерий Киселев

Красная кровь на Красивой Мече

Красная кровь на Красивой Мече

Статья из номера №110 от 10.10.11 газеты Нижегородская Правда

12:21 — 18.10.2011

 Валерий Киселев

Стою на высоком западном берегу реки Красивая Меча. Внизу мост, дорога уходит на Тулу. Иду вдоль берега — изредка попадаются едва заметные стрелковые ячейки. В ноябре 41-го в них сидели солдаты 137-й Горьковской стрелковой дивизии. Но как же далеко эти окопчики друг от друга... Метров 150, а то и 200. Если в первых боях 41-го, в Белоруссии, солдаты дивизии окапывались чуть ли не плечом друг к другу, в несколько рядов, то чем дальше на восток уходила война, тем реже были на позициях эти стрелковые ячейки.

«Страшно оглянуться...»

Сюда, на Красивую Мечу 137-я вышла из третьего за лето и осень 41-го окружения. Вспоминаю рассказ в то время начальника штаба 771-го полка капитана Шапошникова: «Два-три дня прошли в хлопотах по восстановлению полка. Нужно было помыть людей в бане, дополучить снаряжение, переформировать роты и батальоны, подобрать командиров. Кажется, все сделал и только прилег отдохнуть, звонок по телефону: «Шапошников? Срочно на погрузку! Строить личный состав и грузиться в эшелон на станции…» Так и не удалось выспаться после окружения. Много было пройдено, страшно оглянуться, но и впереди была еще целая война…»

Смотрел я на эти окопчики и удивлялся: «Как же вы здесь держались, мужики, так далеко друг от друга...» На запад от позиций далеко за горизонт уходила дорога. Немного воображения, и видишь, как приближается по ней колонна немецких танков, как они развертываются в линию атаки, как с грузовиков спешивается пехота, разбегается в цепь, и все ближе и ближе... Нехорошо было на душе, жутковато. Если уж на таких больших реках, как Днепр и Десна, не удержались, то долго ли можно продержаться на неширокой Красивой Мече... По данным архива Министерства обороны, в 137-й стрелковой дивизии, когда она вышла из третьего окружения, было всего 806 человек. Это из 14 тысяч, выехавших на фронт в первые дни войны. Более 13 тысяч за четыре месяца войны уже лежали убитыми по лесам и полям, часто и не прикрытые землей, или, кому повезло, в госпиталях. А сколько брели на запад пленными в колоннах...

«Занять оборону!»

К утру 5 ноября прорвавшаяся из окружения в брянских лесах 137-я стрелковая дивизия была переброшена под город Ефремов с задачей занять оборону по реке Красивая Меча и прикрыть шоссе, ведущее с юга на Тулу. Обстановка на фронте требовала без промедления приступить к подготовке обороны. Свежих войск у командования фронта не было, вот и поставили сюда в оборону измученных боями окруженцев. Командир дивизии полковник Иван Гришин участок обороны получил, как и положено по Уставу — 15 километров фронта. Как хочешь, так и растягивай 806 человек на эти 15 километров. Хорошо еще, что в состав дивизии ввели отступавший от Бреста 17-й артполк...

Приближались дни решающих боев на всем центральном участке советско-германского фронта…

До 14 ноября дивизия не имела непосредственного соприкосновения с противником. Бойцы врубались саперными лопатками в начавшую подмерзать землю, отрывая стрелковые ячейки. Это были опытные солдаты, прошедшие пешком с боями от Орши до Ельца, покидавшие землицы и Могилевской, и Брянской, и Орловской. Кто из них тогда мог знать, придется ли погибнуть здесь или покопать еще и родной нижегородской землицы и, может быть, из следующего окружения выходить в Арзамас...

«Вы тем более не удержитесь...»

Всего лишь несколько дней удалось тогда отдохнуть от войны солдатам дивизии…

Перелистываю блокнот с записями, сделанными в архиве... Боевые донесения, оперативные сводки... Вот донесение в штаб дивизии от командира 624-го стрелкового полка от 12 ноября: «Перед участком обороны замечены три группы немецких танков по 10, 12 и 20 машин». Это были авангарды 18-й танковой дивизии армии Гудериана. В этот же день через боевые порядки 137-й прошли отступающие подразделения 6-й гвардейской стрелковой дивизии. В архиве сохранилась записка одного из комбатов 771-го полка, где тот приводит слова отступающих гвардейцев: «Если уж мы не удержались, то вы тем более не удержитесь…»

А 14 ноября колонна пехоты противника на 50 автомашинах пыталась с ходу прорваться через боевые порядки дивизии в районе села Яблоново на Красивой Мече. Оборонявшиеся здесь подразделения 771-го полка приняли бой. От первых же выстрелов «сорокапяток» загорелись пять автомашин, три из которых уничтожил сержант Фляга. В конце боя герой-артиллерист был убит.

Первая атака гитлеровцев была отбита, но вскоре началась вторая. Полк, имея всего 150 штыков, 50 пулеметов и два орудия, занимая участок обороны, значительно превышающий уставную норму, пять суток отражал атаки немецкого пехотного полка, усиленного артиллерией.

«Трое суток один отбивал атаки...»

В эти дни 771-й полк был растянут в нитку, и каждый солдат на своем месте должен был стоять насмерть, но не отступать, иначе полк легко мог быть смят ударом вдоль фронта. И люди действительно стояли насмерть. В архиве сохранился документ, как воевал, например, в эти дни сержант Семен Лукута. Буквально две строчки: «Трое суток он один отбивал атаки гитлеровцев из своего окопа, истребив их не один десяток». А что же за этими скупыми строчками? Когда из окопа прекратились выстрелы, товарищи сочли его погибшим. Можно ли восстановить подробности того боя, да еще спустя десятилетия...

Мне удалось разыскать сына сержанта Семена Лукуты, и вот что он рассказал: «Отец в 30-е годы строил Магнитку, потом работал председателем колхоза, добровольцем участвовал в войне с Финляндией, был снайпером, уничтожал «кукушек». Добровольцем ушел на фронт и в самом начале Великой Отечественной. Да, наша семья действительно получила похоронку на отца. Мы все уже смирились с его смертью, как вдруг получаем от него письмо с сообщением, что был тяжело ранен в ногу.

Помню рассказ отца о том бое... Он был первым номером пулемета, второй — убит. Огонь вел до последнего патрона, наши пулеметы слева и справа давно замолчали. Увидел, что огонь ведет один, а когда патроны здесь кончились, перебежал к другому пулемету. Вел здесь бой, пока не кончились патроны, потом также перебежал к третьему пулемету, расчет которого погиб. Когда отец делал следующую перебежку, рядом разорвалась мина, и его отбросило в канаву. Пришел в сознание, над ним стоят немецкие солдаты. Один из них снял с отца шапку и спросил: «Комиссар?» Потом приказали отцу двигаться к соседнему дому, где стояла машина с немецкими солдатами. Отец пополз, потому что ранен был в ногу. У машины уже стояли несколько наших раненых солдат и много немцев. Вдруг откуда-то по этому скоплению стал стрелять наш пулемет, часть немцев были убиты, остальные бросились в стороны. Воспользовавшись этим, хозяйка дома и ее сын помогли отцу и другим нашим солдатам укрыться в сарае. Ночью отец ушел к своим. За селом они встретили наших разведчиков. Отец долго лежал в госпитале после того ранения и был все же демобилизован. Снова работал председателем колхоза…»

А орден Красной Звезды Семен Лукута получил лишь в 1967 году… По словам сына, он очень гордился этой наградой и всегда носил орден на груди.

«Известие о смерти отца пришло 15 мая 1973 года, — пишет Владимир Лукута. — Я не мог в это поверить: он был очень крепким до последних дней, весил более ста килограммов, кость широкая, крупная, сила могучая. Зимой в любой мороз отец работал без рукавиц, все удивлялись его силе. Люди его очень любили, он был безотказный, все умел делать и бескорыстно помогал. Хоронить отца вышло все село. Его друзья-охотники дали над могилой залп из охотничьих ружей…»

«У него было восемь ран...»

А бой на Красивой Мече продолжался… И снова скупые строчки из боевых донесений... «Пулеметчики Голованов и Кузин каждый на своем участке в первый же день боев отбили по две атаки, уничтожив каждый примерно по 20 солдат противника... Пулеметная рота младшего лейтенанта Ковалева отразила атаку немецкого батальона, после чего на поле боя насчитали до трехсот трупов врага. Особенно отличился в этом бою лучший пулеметчик полка сержант Петров».

Но все яростней атаки гитлеровцев, чувствовавших свое численное и техническое превосходство. Вступили в бой за Яблоново и подразделения 624-го полка. Выписки из архивных документов: «Рота под командованием капитана Баранникова отразила три атаки противника... Бойцы лейтенанта Савина, временно исполнявшего обязанности командира батальона, уничтожили 20 гитлеровцев, причем лично лейтенант Савин — 10…»

Один из немногих уцелевших в тех боях, бывший завклубом дивизии Максим Багадаев рассказал:

— С началом наступления немцев я был направлен в 771-й полк. Когда прибыл на передовую, там уже вовсю кипел бой, и сколько было отбито атак — не знаю. Политрук роты Очерванюк атаку отбивал один, все бойцы его роты погибли или были тяжело ранены. Да и сам он был весь изранен. Помню, что, когда я к нему пришел, у него было восемь ран, но он все еще вел бой, причем из двух пулеметов, переползая от одного к другому. Мы с одним из музыкантов нашей агитбригады оттащили его в сторону, перевязали и отправили в санчасть, а сам я лег за пулемет. Но немцы, наверное, хорошо здесь пристрелялись: моего помощника убило сразу, а немного погодя и меня сильно контузило разрывом снаряда».

Умер от ран политрук Очерванюк, были убиты его товарищи. Постепенно гитлеровцы начали теснить полк к реке. Из документов архива знаю, что переправу через Красивую Мечу остались прикрывать всего лишь семь человек во главе с командиром взвода лейтенантом Солдатенковым. Несколько часов смельчаки сдерживали натиск противника и обеспечили отход подразделений полка на новый рубеж.

«Подпустили танки поближе...»

Вскоре на это направление на помощь своей пехоте противник перебросил танки.

14 ноября одна из танковых колонн с десантом на броне атаковала позиции 624-го стрелкового полка и 17-го артиллерийского в районе деревни Ереминка…

Скупые строчки боевого донесения помог дополнить Георгий Зайцев, в то время лейтенант, командир взвода управления 17-го артполка:

— Командир нашей батареи лейтенант Беляков послал меня с разведчиком и телефонистом на передовой наблюдательный пункт на берег реки недалеко от шоссе, где ожидалось наступление немцев. Долго их ждать не пришлось — показалась колонна танков, за ними и пехота на грузовиках. Я и сейчас помню тот страх, с которым ожидал подхода немцев. Комбат меня подбадривал по телефону с командного пункта, а потом приказал корректировать огонь. И какова же была наша радость, когда мы увидели, как танки шарахаются во все стороны от наших снарядов. Сразу мы почувствовали свое превосходство. А тут открыли огонь и орудия, стоявшие на прямой наводке…

Его рассказ дополнил Михаил Василенко, политрук батареи 45-миллиметровых орудий 624-го стрелкового полка:

— В нашей батарее лейтенанта Ивана Денисенко было тогда шесть орудий. Позицию мы выбрали хорошую, окопались, ждем. Сначала услышали шум моторов, потом вижу: идут веером двенадцать танков. Присмотрелся: вроде не тяжелые. Я сам был за прицелом первого орудия. Подпустили танки поближе и открыли огонь. Поймал танк в прицел, выстрелил — и он сразу же встал и задымил. Потом вижу — горит и второй. Огонь мы вели как автоматы, с каким-то энтузиазмом. Вскоре встали и загорелись сразу еще два танка, а через несколько минут и еще два. Тогда остальные стали разворачиваться. Но это сейчас все кажется так просто, тогда, в бою, все было по-другому…

Мощным бронированным кулаком пытались пробиться гитлеровцы через боевые порядки дивизии и выйти к городу Ефремову, чтобы оттуда повернуть на Тулу и Москву.

В районе села Кадное огневые позиции 17-го артполка атаковали 34 немецких танка. Гитлеровцы наступали, прикрываясь согнанными из окрестных деревень женщинами и детьми. От наших артиллеристов требовалась величайшая точность огня, чтобы не попасть в своих и попытаться их спасти. Наводчик Виктор Мезенцев меткими выстрелами зажег два танка, заставил залечь автоматчиков, в эти минуты женщины и дети и сумели добежать до наших окопов.

Один за другим подбил в этом бою 6 немецких танков наводчик сержант Михаил Кладов. Гитлеровцы, встретив на этом участке упорное сопротивление, повернули вспять. Через некоторое время — снова атаки танков, но уже осторожней, с оглядкой.

На многие километры разгорелись яростные дуэли танков и орудий…

Семен Михайленко, наводчик орудия 17-го артполка рассказал, как это было:

— Местность была открытой — поле, мы замаскировали орудия под скирды, но гитлеровцы все равно нас хорошо просматривали, быстро засекли, и часть наших орудий огнем подавили. Но оставшиеся все равно вели огонь. Били и по закрытым целям, и по пехотинцам — они то и дело подходили очень близко, даже с тыла подбирались, хотели расчистить от нас дорогу для своих танков. Так мы отбивались весь день, а ночью сменили позицию. Товарищей потеряли здесь много, но немцев все же не пропустили…

Сохранившиеся в архиве документы дивизии дают полную драматизма картину тех дней войны. Попробовали гитлеровцы прорваться у села Крестище, но и сюда была срочно направлена наша артиллерия, которой умело маневрировал полковник Кузьмин. Двадцать танков веером шли вперед по снежному полю. И вновь отличился сержант Кладов. Сначала он подбил один танк, был ранен, но все равно продолжал бой, подбил еще два танка, уже истекая кровью. И вел огонь, пока все оставшиеся 17 немецких танков не повернули на запад.

17 ноября батарея старшего лейтенанта Яскевича отразила атаку 40 вражеских танков, 5 из них было уничтожено. В этот же день 5 немецких танков прорвались через огневой заслон к деревне Закопы, где стоял штаб дивизии. В этой критической обстановке политрук Луценко из 17-го артполка, когда весь расчет единственного орудия, прикрывавшего штаб полка, вышел из строя, и когда он сам был тяжело ранен, встал за панораму и все-таки подбил один танк. Остальные машины врага после этого вышли из боя.

«Чувствовалось приближение перелома...»

17 ноября яростный бой разгорелся и за село Верхний Изрог, через которое противник пытался прорваться к Ефремову. Двумя ротами пехоты пришлось заплатить врагу за это село. Но и в дивизии каждый день и час гибли замечательные, смелые люди. Так, за Верхний Изрог геройски погиб старший инструктор политотдела дивизии Потыляко. До последнего патрона сражался, оказавшись в кольце, пулеметчик 771-го полка Дабышев. Дорого отдал свою жизнь, прикрывая отход товарищей, пулеметчик Черников. О каждом из этих героев — всего лишь по несколько слов в документах дивизии. И сейчас уже некому рассказать подробности тех боев, и как они погибали...

За село Медведки противник потерял до батальона пехоты и четыре танка. Каждый шаг вперед враг оплачивал кровью своих солдат и разбитой техникой.

За неделю боев 137-я стрелковая дивизия, не имея соседей, с начальной численностью всего 806 человек с 40 орудиями, отражала атаки гораздо более сильной немецкой 230-й пехотной дивизии, усиленной десятками танков. Еще несколько сот вражеских солдат и 25 танков записала в эти дни дивизия на свой боевой счет. И хотя главные события на фронте в это время происходили под Тулой, Волоколамском, но и здесь, на Красивой Мече, гитлеровцы обливались кровью, но не могли достичь решающих успехов…

Михаил Василенко рассказывал:

— В эти дни я, разговаривая с бойцами, а у меня был закон — хоть ползком, но побывать у каждого орудия — убеждался, что настрой у всех один: дальше отступать некуда. Чувствовалось приближение перелома. Судьба страны висела на волоске, а я в эти дни каждый день давал рекомендации в партию – значит, верили люди в победу…

А 21 ноября начальник Генерального штаба вермахта генерал Гальдер записал в своем дневнике: «Гудериан доложил по телефону, что его войска выдохлись…»

Еще не видно было конца войны, но уверенность в Победе была в сердце каждого, кто сражался в те дни на фронте.

5935

Комментирование данного материала запрещено администрацией.