Эти «странные» немцы

Статья из номера №66 от 24.06.11 газеты Нижегородская Правда

09:56 — 24.06.2011

 Валерий Киселев

Эти «странные» немцы

Эти «странные» немцы

Статья из номера №66 от 24.06.11 газеты Нижегородская Правда

09:56 — 24.06.2011

 Валерий Киселев

«Если вы мне сейчас сдадитесь в плен, то я получу за вас премию и с вами поделюсь», - с таким деловым предложением обратился к начальнику штаба 771-го полка капитану Шапошникову, подключившись к линии связи, немецкий диверсант.

В каникулы - воевать

Это было вечером 12 июля 1941 года под Могилевом. Капитан Шапошников послал по линии связи солдат, и они вскоре привели этого «делового» с его столь странным предложением. Шапошников, конечно, от такой сделки отказался, солдаты повели немца в штаб дивизии, но не довели: «А он побежал, товарищ капитан...»

С первых дней Великой Отечественной советские солдаты столкнулись с противником, поведение которого в каких-то бытовых или житейских ситуациях, которые тоже случались на войне, удивляло. У немецких солдат, с точки зрения наших, было какое-то странное поведение, не укладывавшееся в моральные нормы советских людей.

- В бою за село Милославичи в начале августа 41-го наши солдаты взяли в плен четверых танкистов, - рассказал Александр Васильевич Шапошников, в то время начальник штаба полка. - Оказалось, что они студенты Галльского университета, будущие философы и, пока каникулы, поехали воевать, «А то война скоро кончится...» Оказалось, что вся их 17-я танковая дивизия - студенческая!

Советские студенты в каникулы ездили на стройки, как-то подрабатывали, но мирным трудом, немецкие же - на каникулы поехали воевать.

В первом бою в Белоруссии 13 июля 41-го солдаты 137-й Горьковской стрелковой подбили около 20 вражеских танков. Минометчик Иван Дзешкович рассказал: «Мы ходили после боя посмотреть на немецкие танки и удивлению нашему не было предела: не танки, а автолавки - внутри мы находили множество вещей, даже ящики с нашей рябиновой водкой и тройным одеколоном, отрезы сукна. Видно, немцы где-то грабанули наш магазин...»

Оказывается, по рассказам пленных, у немецких солдат была возможность отправлять почтой посылки своим семьям с награбленным в России добром.

«Где тут у вас почта?»

- Однажды, где-то в сентябре 41, наши разведчики захватили в плен немецкого мотоциклиста, - рассказал капитан Шапошников. - Хорошо помню, что он был австриец, пекарь из Вены. Так этот солдат первым делом, когда его привели ко мне на допрос, спросил: «Где тут у вас почта? Хочу матери пятьдесят марок отправить: мне деньги в плену не понадобятся». Этим вопросом все мы были буквально огорошены.

Советскому солдату, окажись он в подобной ситуации, и в голову бы не пришло обратиться к противнику с такой просьбой.

- Осенью 41-го наши разведчики привели пленного немецкого майора, - рассказал капитан Шапошников, - так он, почесываясь от кусавших его вшей, сказал: «Я вам все сейчас расскажу, если вы приготовите мне ванну и чашечку кофе». Какая там ванна! Мы сами-то в бане последний раз были в субботу 21 июня, а кофе и до войны-то не видели!

«Что вы тут делаете?»

Когда нашим солдатам в первые дни войны случалось брать пленных, то многие подходили посмотреть на них: какие они, немцы?

- После первого боя немецкие танки нас обошли и мы оказались в окружении, но не отступали, поскольку не было приказа, - рассказал Александр Васильевич Шапошников, - наши солдаты захватили машину, а в ней оказался немецкий генерал из штаба корпуса. Немец был крайне возмущен: «Что вы тут делаете? Наши танки давно на оперативном просторе!» Дескать, почему вы еще в плен не сдались или не разбежались, почему воюете не по европейским правилам? У немца была карта, на ней был обозначен маршрут движения корпуса, с обозначениями по дням, и стрелка упиралась как раз в город Горький. И надо сказать, графика наступления немцы придерживались.

- Мы обыскали водителя этого генерала, - рассказал связист Алексей Самойленко, - и нашли у него пачку с порнографическими открытками. Наши солдаты смотрели на них и удивлялись: у нас ни один водитель, тем более генерала, не позволил бы себе держать такое у себя в карманах. Да таких фотографий никто из нас никогда до сих пор и не видел!

Кому война, а кому футбол

Совершенно по-разному восприняли немцы и советские люди сам факт начала войны. Утром 22 июня Геббельс объявил по радио, что началась война с СССР. И что же немцы? После выступления Геббельса диктор объявил, что на олимпийском стадионе в Берлине состоится футбольный матч на кубок Германии. На стадионе в этот день собрались 95 тысяч вопивших от восторга немцев. Играли австрийский «Рапид» и чемпион Германии «Шальке». Счет, кстати, был 3:4 в пользу «Рапида». Рейтинг спортивных репортажей в этот день перевесил военные сводки с только что образованного Восточного фронта. Можно ли себе представить, чтобы после выступления по радио в полдень 22 июня Молотова диктор Левитан добавил бы: «Сегодня играют «Спартак» и «Динамо». И чтобы после этого сообщения москвичи побежали бы на футбол. Побежали, но не на футбол, а в военкоматы.

«Мы были непоколебимо уверены, что и эта война тоже не затянется, - писал солдат германского горнопехотного полка Эрих Шютковски. - Позади было столько побед, что никто из нас всерьез не задумывался о поражении».

Немецкий лейтенант Гельмут Ритген, математик по профессии, был настроен на войну настолько оптимистично, что подсчитал, исходя из продолжительности предыдущих кампаний в Польше и во Франции, что война с СССР должна завершиться в конце июля. И он назначил свадьбу со своей невестой на 2 августа. Правда, сыграть свадьбу ему не удалось: жених погиб в первые дни войны.

Сохранилось письмо сыну на фронт одной немки, убежденной нацистки из города Бранда: «Я ни на минуту не сомневаюсь в победе над этими собаками, которых и людьми-то не назовешь. Из утренних сообщений верховного главнокомандования вермахта узнаем, как и где и мы поддаем этим варварам. Мой дорогой мальчик! Ты знаешь, как я беспокоюсь о тебе и о Йозефе! Как только появится возможность, черкни мне хотя бы открыточку».

«Они не сдавались»

С первых же дней войны немецкие солдаты удивлялись, с каким упорством воюют русские. Один немец, артиллерист, написал домой: «Во время атаки мы наткнулись на легкий русский танк Е-26, мы тут же его щелкнули прямо из 37-миллиметровки. Когда мы стали приближаться, из люка башни высунулся по пояс русский и открыл по нам стрельбу из пистолета. Вскоре выяснилось, что он был без ног, их ему оторвало, когда танк был подбит. И, невзирая на это, он палил по нам из пистолета».

Один германский офицер рассказал итальянскому военному корреспонденту: «Мы почти не брали пленных, потому что русские всегда дрались до последнего солдата. Они не сдавались. Их закалку с нашей не сравнить».

Очень скоро немецкие солдаты стали понимать, что война на Востоке резко отличается от побед на Западе. Один солдат из группы армий «Центр» писал домой 20 августа 41-го: «Потери жуткие, не сравнить с теми, что были во Франции. Никого еще не видел злее этих русских. Настоящие цепные псы! Никогда не знаешь, что от них ожидать. И откуда у них только берутся танки и все остальное?»

Один немецкий пехотинец в письме домой описал, как на их батальон, численностью в 800 человек, в первый день войны напали пятеро русских, неожиданно вставших с пшеничного поля. Немец никак не мог понять, как можно было вступать в бой при таком соотношении сил. Эти пятеро русских, конечно, погибли, но сумели на полчаса задержать продвижение немецкого батальона.

«В жизни не видел такой грязищи!»

«А что, с русскими еще не покончили?» - простодушно вопрошала одна немка в письме сыну на фронт.

Письмо одной немецкой домохозяйки на фронт сыну от 14 октября: «Дорогой Фриц! Напишешь мне ответ, когда с Россией все прояснится окончательно. Как я обрадовалась, узнав, что в России, наконец, все заканчивается...»

Оптимизм этой домохозяйки был вызван сообщением газеты Геббельса «Фолькишер беобахтер» от 10 октября: «Задачи наступления на Востоке полностью выполнены - враг разгромлен. Сталинские армии стерты с лица земли».

Геббельс и немцы радовались слишком рано. Сталинские армии не были «стерты с лица с земли», а продолжали воевать, и все более упорно.

Очень скоро и экзотическая русская природа перестала нравиться немецким солдатам.

«В жизни не видел такой грязищи!» - написал домой один из немецких солдат.

Один пехотинец из 2-й армии вермахта написал в своем дневнике: «На дорогах грязь по колено, просто не верится, что вообще может быть столько грязи. Все машины и тягачи садятся по самую ось, а лошади ползут по брюхо в грязи».

Как же достала немцев русская грязь, что даже командующий группой армий «Центр» фон Бок писал: «Кто своими глазами не видел этой ужасающей грязи, ни за что не поверит в ее существование».

В летнюю жару многие немецкие солдаты укоротили нижнее белье, кальсоны, а когда начались морозы - горько пожалели о своем легкомыслии.

«Нельзя было ни помыться, ни сходить в туалет, - писал домой радист Рольф Дам. - Попробуйте-ка снять штаны на сорокаградусном морозе».

Солдат Гаральд Генри писал: «Набрякшее от влаги обмундирование сковал мороз. И мороз этот продолжал кричать. В желудке и кишках творилось что-то невообразимое. А тут еще этот холод! И вши! Пальцы от мороза деревенели и болели так, что выть хотелось!»

Гитлеру и немцам надо было крепко подумать и хорошо изучить Россию, прежде чем начинать эту войну.

«И как мы только победили...»

Скоро стали понимать немецкие солдаты, что такое русские просторы...

«Эти огромные расстояния пугают и деморализуют солдат. Равнины, равнины, конца им нет и не будет. Именно это и сводит с ума», - писал домой другой немец. «Здесь нет никаких внятных ориентиров, одна только бесконечность. А противника все больше. И встречается он все чаще, несмотря на приносимые нами жертвы».

Во Франции, где бензозаправочные станции не только в каждом городе, но и в каждой деревне, немецкие водители не знали проблем с горючим. Только показал французу пистолет, и он тут же вставляет пистолет, правда, другой, в бак автомашины или танка. «По простоте душевной», как сказали бы русские, немцы думали, что и в России будет так же: показал русскому на заправке пистолет, и он зальет бензин в бак. Какие там бензозаправки в России 41-го года, тем более в каждой деревне...

Гюнтер фон Шевен, 33-летний пехотинец, пройдя по России две тысячи километров, написал домой: «Ни минуты отдыха, все те же марши по этим полям и бесконечным дорогам, колонна за колонной. Лошади, орудия, облака пыли. Последние несколько дней исчерпали мое мужество. Не под силу нормальному человеку столько убивать...»

Разве забуду я, с какой непередаваемой интонацией, тяжело вздохнув, полковник Шапошников, прошедший всю войну «от звонка до звонка» сказал мне: «И как мы только победили...» И ему, и миллионам русских солдат приходилось воевать с умелым и беспощадным врагом в такой же непролазной грязи, на таких же морозах и бесконечных равнинах, порой с худшим, чем у противника оружием, уступая ему в численности. И все-таки победили.

Теги: Спорт, Футбол, Рейтинг

10012

Комментирование данного материала запрещено администрацией.